Читать книгу - "Тени во времени - Джули МакЭлвен"

Повисло молчание. Насколько Кендре было известно, из присутствующих только Алек свободно говорил по-испански и понял её вопрос: помнит ли Карлотта что-нибудь конкретное о приездах Сатклиффа в Элриджский замок, известное только им двоим.

— Lo siento, — наконец отозвалась Карлотта с лёгкой улыбкой. — Como le dije, mi memoria… me falla. No sabia que hablabas español, Sra. Donovan. Su acento es excelente pero es de mala educación hablar un idioma que los demás no entienden y yo he pasado muchos años sin hablar mi lengua materna.

Она оглядела собравшихся.

— Я сказала мисс Донован, что у неё превосходный испанский, но предпочла бы говорить по-английски. Я и так слишком долго не говорила на родном языке.

— Да, — поспешно согласился герцог. — Боюсь, мой французский куда лучше испанского.

— Ужин готов, — резко объявила леди Этвуд, поднимаясь. Она протянула руку брату, и он послушно предложил ей локоть. Алек учтиво проводил Карлотту из гостиной. Кендра и леди Ребекка пошли следом. Ребекка нарочно замедлила шаг.

— Зачем ты заговорила с ней по-испански? Ведь ты знаешь, что она выросла с этим языком, — спросила девушка.

— Знаю ли? Мне известно только то, что она сама нам рассказала. У неё лёгкий акцент, она вставляет несколько испанских словечек… — Кендра пожала плечами. — Я хотела убедиться, что она и в самом деле владеет языком.

— Мне и в голову не пришло, что и это может быть притворством.

— Но тут обмана нет. Она свободно говорит по-испански. У неё кастильское произношение, какое и должно быть у человека, выросшего в Мадриде.

Ребекка долго молчала.

— Она очень искусна, правда? — наконец тихо произнесла она, встревоженно глядя вперёд. — Как хитро: запомнить цвет моих волос, но не лицо.

Кендра улыбнулась.

— Ты заболела оспой через три года после исчезновения Шарлотты.

— Да. И весь этот фарс мог бы тут же закончиться, если бы она вспомнила мои шрамы.

— Может быть. А может, и нет. Память — странная вещь. — Кендра помедлила. — Она говорила в прошедшем времени.

— Прости?

— Когда упомянула мать и брата Алека, сказала именно «были». Не «у вас есть мать и брат», а «у вас были».

— Шарлотта не должна знать об этом! — В глазах Ребекки вспыхнул торжествующий огонёк. Но тут же погас, и девушка тяжело вздохнула. — Разумеется, она могла услышать сплетни после приезда в Лондон.

— И она рассказывала о прошлом. Может, дело всего лишь в этом. Не оговорка, а просто такая формулировка.

Ребекка долго смотрела на неё.

— Это будет нелегко, да?

— Доказать, что она самозванка? Нет. Но твой талант может помочь. Ты сможешь сегодня сделать то, о чём я просила?

— Да. Хардинг отнёс мою коробку с пастелью в кабинет. Но поможет ли это…

Встревоженный взгляд Ребекки скользнул по коридору к столовой. У распахивающихся двустворчатых дверей их ждал ещё один лакей в ливрее.

Кендра вдохнула и выдохнула. Нужно сохранять объективность.

— Есть и другая возможность, о которой нельзя забывать.

— Какая?

— Она действительно может быть Шарлоттой.

Когда все расселись за столом, лакеи под строгим надзором Хардинга подали первое блюдо — артишоки под густым голландским соусом. Кендра не сводила глаз с Карлотты, ловя каждую тень выражения на прекрасном лице, пока та отвечала на вопросы Ребекки, Алека и леди Этвуд о своём детстве. Возможно, потому что герцог уже слышал историю, он сидел молча, неотрывно и заворожённо глядя на Карлотту.

Рассказ ничем не отличался от прежнего. Кендре даже показалось, что Карлотта улыбается в точности в те же моменты и в её глазах появляется всё та же печаль, когда она рассказывает о прошлом. Но, может быть, это лишь воображение. Она же только что говорила Ребекке, что память — странная вещь. Возможно, она сама перестраивала воспоминание под собственные убеждения. Она считала Карлотту мошенницей, и не выдумывало ли её подсознание детали, подтверждающие это?

Фарфоровые тарелки после первого блюда унесли. Подали основное — фазана под стеклянным колпаком, всевозможные желе и серебряные блюда с отварным картофелем, сдобренным маслом и посыпанным мелко нарезанной петрушкой, и нежными побегами спаржи. Лёгкое белое вино Хардинг сменил на более насыщенное красное.

— Сатклифф рассказал мне, что вы нашли мистера Паско убитым, — сказала Ребекка, обратившись к Кендре, когда разговор с Карлоттой сам собой прервался. Она взяла нож и вилку и аккуратно отрезала кусочек грудки фазана. — Бедная миссис Гейвенстон. Наверное, она совершенно убита горем. Что произошло?

— Его убили в коттедже, куда он уединялся, чтобы писать, — объяснила Кендра. — Убийца воспользовался случаем: оружием стал нож, который Паско сам принёс с собой. На столе лежали хлеб и сыр.

Впервые за вечер герцог, казалось, по-настоящему сосредоточился на Кендре. Его взгляд стал внимательным.

— Вы знаете, зачем кто-то убил этого юношу?

— Нет. Но собираюсь выяснить.

Карлотта выглядела озадаченной.

— Не понимаю. Зачем вам самой искать убийцу, мисс Донован? Вы знали этого человека? Вы ведь… женщина.

— Я считаю, что правда имеет значение, — ответила Кендра, намеренно посмотрев через стол прямо в тёмные глаза собеседницы. — И не вижу причин, почему меня должно меньше интересовать установление истины только потому, что я женщина.

— В Испании женщины не бывают настолько… дерзкими, чтобы вмешиваться в такие дела.

— В Англии тоже, — сухо сказала леди Этвуд. — Мисс Донован несколько необычна. Но она американка. И я вынуждена признать, у неё поразительная способность докапываться до правды.

Карлотта едва заметно улыбнулась и пригубила вина.

— И как же вы собираетесь искать правду, мисс Донован?

— Очень просто. Через человеческие ошибки. Люди становятся самоуверенными и не замечают следов, которые оставляют. Нужно лишь найти эти следы и пройти по ним до истины.

Она подалась вперёд, накалывая на вилку картофелину, и улыбнулась Карлотте через стол. Не особенно тонкий намёк. Но Кендра хотела, чтобы та поняла.

Карлотта промолчала, однако по блеску её тёмных глаз Кендра заключила, что послание дошло до адресата.

Два часа спустя Кендра разглядывала два пастельных портрета Карлотты, которые нарисовала Ребекка. Художница сумела передать не только внешнюю красоту женщины, но и её характер. Кендра нахмурилась: перед ней была не закалённая мошенница. Карлотта выглядела мягче, моложе — не обязательно невинной, в глазах читалась проницательность, — но губы её были изогнуты в улыбке.

Кендра подняла глаза на Ребекку и Алека. Вскоре после ужина они уединились в кабинете, оставив герцога с сестрой и Карлоттой в гостиной.

— Спасибо. Это поможет, — сказала Кендра, сворачивая листы в трубочку и перевязывая лентой. — Завтра утром отдам мистеру Келли.

— Завтра утром? — Ребекка бросила на неё многозначительный