Читать книгу - "Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич"

подошвы с рантами по краям. Тяжелые коричневые броги с набитым орнаментом в виде завитков на носках. Вычурная обувь. Затем длинные ноги, в брюках из ворсистой смеси твида. Руки… Они бы были особо красноречивы, разве нет? Все еще расслабленные. Одна ухватилась за боковой карман пальто большим пальцем, другая небрежно удерживает сигарету чуть выше бедра. На мизинце – кольцо с печаткой. Заметный только сбоку золотистый отсвет волос на тыльной стороне ладони. Пиджак на двух пуговицах, верхняя не застегнута. Наступил черед лица, уклоняться от него больше нельзя. Галстук, воротник, подбородок. А вот и лицо. И два взгляда, сошедшиеся в тот момент, когда в небытие отправилась последняя строчка белого стиха.

Тут же подключился веселый голос Фергюсона где-то совсем рядом с ними:

–Не ловись на его провокации, Диана!

Она медленно поднялась, опершись спиной о стену, чтобы немного помочь ногам.

–Не могу, – ответила она туда, откуда прозвучал голос, но не глядя в ту сторону, – пока не узнаю, в чем они заключаются… и пока вы не представите меня.

–Вот тебе и ответ! – шутливо отозвался Фергюсон.

Кори не сводил с нее глаз. Она не могла отвести глаза от него, будто боясь позволить ему хоть на мгновение остаться вне поля ее зрения. Он спросил:

–Шутки в сторону, разве я вас не видел где-то раньше?

Даже если бы она ответила, даже если бы она хотела ответить, то все равно ответ потонул бы в поднявшейся волне дружелюбных насмешек.

–Осторожнее с ним, вокруг него всегда моль порхает!

–Было бы нелишним поработать над техникой.

–Это все, на что способен наш Великий любовник?

Соня кому-то бурно объясняла ситуацию с характерной для нее полной серьезностью:

–Да, а ты не знаешь? Так обхаживают девушек в верхушках среднего класса. Мне подруга рассказала после того, как съездила в центр города. К ней так трижды за ночь подкатывали.

Кори смеялся вместе с ними над самим собой, мышцы лица заработали, идеально подстраиваясь под поток юмора, и только холодно вопрошающие глаза отказывались оторваться от ее глаз.

Девушка, которую они удерживали прижатой к стене пронзающим взглядом, помотала головой и мягко улыбнулась в духе раскаивающегося отрицания. Она замерла на мгновение, а затем боком покинула угол, в который ее загнали, и медленно пошла по комнате, сознавая, что его голова повернулась вслед за ней, сознавая, что его глаза следовали за каждым ее бесцельным шагом.

Некоторое время она спасалась на другой стороне студии, используя практически все празднующее сборище между ними как щит. Через пятнадцать минут он снова подкараулил ее, нашел повод подойти с бокалом красного вина.

Она явственно посуровела, увидев, как он к ней направлялся, сильно сглотнула, будто, помимо его приближения, в неизбежной любезности крылась некая опасность.

Наконец он добрался до нее, протянул бокал, и ее зрачки расширились. Она словно боялась принять подношение и в равной мере боялась отвергнуть его, боялась отпить из бокала и боялась не пригубить из него – словно все, что она сделала бы с бокалом, могло обернуться внезапным узнаванием. Наконец, она приняла бокал, поднесла его к губам и потом держала его в одной руке за спиной, вне поля зрения.

Озабоченно моргая, он сказал:

–Почти что вспомнил, когда только что протянул тебе бокал, и вот уже снова забыл.

–Хватит, ты замучил меня! – с неожиданной ожесточенностью вспыхнула она. Отвернулась и ушла в гардеробную.

Он проследовал за ней даже туда после пристойного ожидания в десять с чем-то минут. Ничего неприличного в этом не было, комната была открыта для празднующих.

Она принялась деловито похлопывать себя по носу пуховкой перед зеркалом, только завидев, что он приближается к двери. До того, как…

Он подошел к ней сзади. Она увидела его в стекле, но изобразила, будто не заметила. Встав у ее плеча, он поднес руки к обеим сторонам ее лица, будто пытаясь убрать пышную темную шевелюру, которая его обрамляла.

Священнодействие оставило ее неподвижной, она почти не дышала.

–Зачем ты это делаешь? – Она не стала прикидываться, что восприняла это как ласку.

Он выдохнул, и руки упали вниз. У него так и не получилось охватить ими всю ее голову.

Она частично отвернулась от него, согнула руки, неловко потерла предплечья, склонила голову вниз. Эта поза странным образом намекала на покаяние. Но не о покаянии она думала. В мыслях у нее возник острый скребок, которым Фергюсон соскабливал краску, инструмент должен был быть где-то поблизости. В мыслях у нее пронеслась масса людей, находившихся в соседней комнате. А заодно, вероятно, и спасительная диагональ, которая шла от раздевалки к входной двери студии.

Он закурил сигарету и заговорил сквозь дым.

–Меня бы это не беспокоило, если бы это было не так.

–Это не так, – сказала она отрешенно. С опасной отрешенностью, все еще устремленной в пол.

–Рано или поздно я вспомню. Ответ придет неожиданно, когда я меньше всего буду его ожидать. Может, через пять минут. Может, позже этим вечером, до конца вечеринки. Может, через несколько дней. Разницы-то? Ты немного бледная.

–Душно здесь. И красное вино, я к нему непривычна… особенно, знаешь ли, на пустой желудок.

–Ты не ела? – спросил он с невообразимой заботой.

–Нет, я же позировала, когда они ворвались к нам, и я все никак не могу выбраться отсюда. Он, кажется, не переживает по этому поводу, а я не ела с десяти утра.

–Ну, почему бы тогда не сходить со мной куда-нибудь и перекусить? Даже если нельзя сказать, что я немедленно покорил тебя…

–А почему бы мне не сходить с тобой? Я ничего против тебя не имею. С благодарностью приму любые подношения.

–Остальным ничего не говори, а то они ополчатся на нас.

–Нет, – признала она, – лучше всего, если никто не увидит, как мы уходим…

–Ты собралась? У меня в этой куче погребена шляпа. Попробую тихонечко ее достать. Встречаемся у двери; выскользнем и сбежим.

Ловкие приготовления к неизбежному отходу не остались без внимания, вопреки их надеждам. Мимо будто случайно проплыла Соня, оставляя после себя облачка сигаретного дыма, точно разгоняющийся локомотив, только прошедший модернизацию.

–Будь с ним поосторожнее, – кротко бросила она через плечо.

Скрытая тенью фигура позади нее пробормотала с искоркой в глазах: – Я все сделаю, чтобы дальше объяснений, где, с его точки зрения, он меня раньше видел, дело не зашло.

–А на случай, если ты потеряешь контроль над ситуацией, – вот мой адрес. Можешь зайти ко мне и всласть поплакаться завтра утром. Нет ничего лучше, чем громко порыдать и