Читать книгу - "Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич"

смыть горечь соблазнения. Я тебе сварю борщ по моему рецепту.

–Буду иметь в виду.

Соня не шутила, отнюдь нет.

–Я тебя предупреждаю на его счет, он настолько прямолинеен, что никто его не воспринимает всерьез – до того момента, когда все кончено. Была у меня подруга, с которой мы были не разлей вода, она над ним как-то смеялась всю ночь на вечеринке. Дала проводить ее только до двери своей квартиры. А на следующий день пришла ко мне за борщом.

И она попыхтела дальше, оставляя после себя шлейфы дыма. Казалось, что вот-вот раздастся свисток поезда.

Они дошли до подножия лестницы, когда их снова остановили. Сзади раздался громоподобный топот, словно сразу шесть человек бросились за ними в погоню. Это оказался всего лишь Фергюсон.

–Не порыскать ли тебе в другом месте? Она мне нужна для картины.

–А что, ты приобрел ее душу?

–Да!

–Отлично. Я же с собой забираю только тело. Душа ее – у тебя на холсте.

Фергюсон решительно поправил галстук.

–Ну что же, тогда мы оба пойдем вслед за ее телом.

Прямой грубости они не допустили, но оба были в том переменчивом настроении, когда грань между шутовством и враждебностью стирается.

Девушка тайком провела рукой сбоку по руке Кори, будто прося его довериться ей, и отвела Фергюсона на несколько шагов вне пределов слышимости.

–Я его увожу – чтобы избавиться от него. Только и всего. Попробуйте отвертеться от остальных; я вернусь попозже, и мы закончим картину. Или вы слишком много выпили?

–Ты о красной водице? Да это даже не выпивка.

–Тогда больше не пейте. Буду через час – максимум через полтора. Сделайте все, чтобы они убрались к тому времени. И ждите меня.

–Обещаешь?

–Это не обещание, это клятва.

Он повернулся и без единого слова невозмутимо затопал вверх по лестнице.

* * *

Кори щелкнул настенным выключателем, и гостиная его маленькой квартиры осветилась.

–После вас, – заявил он с наигранной галантностью.

Она сделала два неуверенных шага внутрь и позволила глазам равнодушно оглядеться без особого интереса.

–Ну и чем мы будем заниматься? – резко поинтересовалась она.

Он кинул шляпу куда-то, где ей не за что было зацепиться.

–С тобой все как-то непросто, – проговорил он, досадливо втянув губы. – Тебе картинку нарисовать?

Она сразу же отвела лицо к плечу.

–Не надо. Не люблю это слово. – Она подошла к темному проему. – А здесь что?

–Вторая комната, – недовольно заявил он. – Если хочешь – зайди и сама погляди. Но предупреждаю: ты сильно забегаешь вперед. Мы окажемся там не ранее, чем через минут десять.

Загорелся свет, и она скрылась из виду. Свет потух, и она снова оказалась рядом с ним. Он уже раскручивал ржаной виски на дне стакана.

–Ты наверняка в ужасе? – съязвил он. – Это спальня!

В ее горле проскрипел презрительный смешок.

–Трусоватый среди нас – ты. Тебе нужно набраться храбрости, прежде чем возьмешься за дело?

–Мы приступим к делу через несколько минут… Если тебе хватит духу попросить.

Она подошла к письменному столу, открыла пару ящиков.

–Стол, – едко объявил он. – Четыре ножки, на нем еще можно писать. – Он отставил стакан. – Дай-ка я попытаюсь разобраться, для собственного понимания. О чем ты думала, когда согласилась пойти со мной? Ты вроде бы была совсем не против, когда я предложил.

–Выбора не было, очень уж хотел ты ко мне подобраться. Во мне просто больше воли, чем в тебе, вот и все.

–А что у тебя такого подозрительного в квартире?

Она резко открыла третий ящик и столь же резко захлопнула его.

–Что угодно. Моя дорогая престарелая матушка. Шестимесячный малыш, которого я воспитываю на деньги от модельной работы. Или, может, просто треснувшая раковина.

Он так быстро ослабил воротничок, что отлетела пуговица.

–К черту все, что у тебя в прошлом, будущее я тебе обеспечу. Вот о чем надо думать – о сейчас.

Она отворила четвертый ящик, заглянула внутрь, слегка улыбнулась.

–Так и знала, что где-нибудь его найду. Заметила коробку с патронами на комоде. – Она достала автоматический пистолет.

Он продолжал наступление со скошенным галстуком.

–Убери его! Так недалеко и до несчастного случая!

–У меня не бывает несчастных случаев, – безмятежно пробормотала она. Она померила оружие на ладони, потрогала спусковой крючок.

–Он заряжен, глупышка!

–Тогда не пытайся выдернуть его у меня, обычно тогда они и стреляют. К тому же у тебя снят предохранитель. – Она положила пистолет на стол перед собой, но не сняла палец с курка. Он был в том состоянии, когда даже зенитное орудие не смогло бы его отпугнуть. Он поймал ее сзади в объятие, развернул и скрыл ее лицо под своим. Ее рука все время оставалась без движения на столе, на крючке пистолета.

Он наконец-то отодвинулся – ему надо было подышать, – и снова показалось ее лицо.

Она провела по нему свободной рукой, изобразив гримасу, никак не рассчитанную на потворство его эго.

–Дурень, не целуй меня. Я не ищу любви.

–Чего же ты ищешь?

–Да ничего – тебя это точно не касается. У тебя ничего для меня нет, у тебя нет ничего… чего я ожидаю.

От ее настроя все в нем сжалось, как июньский жук под огоньком спички. Он с такой силой запихнул руки в карманы, что мог бы при желании погрузить их по локти.

Пистолет скользнул по столешнице, и, покачивая его на согнутом пальце, она бесцеремонно пошла к входной двери.

–Ну-ка возвращайся назад. Куда ты собралась с ним?

–Только до входной двери. Я про тебя ничего не знаю. Хочу быть уверенной, что выберусь отсюда. Оставлю его на выходе.

Его голос трясся в мужественном гневе.

–Ну и убирайся, если тебе неймется. Невелика потеря.

Он услышал, как открылась дверь, и, когда он все-таки ринулся в сторону узенького прохода, пистолет издевательски лежал на пороге. До него доносились ее шаги вниз по лестнице – неторопливые, не гневные. Даже в этой доле признания его уязвленному самомнению было отказано.

–Я еще выясню, кто ты такая! – злобно крикнул он ей вслед.

Ее ответ прозвучал этажом ниже.

–Радуйся, что не выяснил.

Тяжелый удар, с которым он захлопнул дверь, потряс дом разрядом картечи. Он схватил пустой стакан из-под виски и вдребезги разбил его, кинув через всю комнату. Схватился и за керамическую пепельницу, расколошматив заодно и ее.

Он называл ее всеми непристойностями, известными в подлунном мире, кроме убийцы; до этого он не додумался.

Он подбирал ей все имена и прозвища, кроме правильного.

*