Читать книгу - "Шепот кружевных берез - Людмила Мартова"

предметы. Сначала на пол полетела вилка, потом ложка, потом поильник, который они на всякий случай до сих пор носили с собой. Снежана сначала молча возвращала все летящее вниз, но сын, закусив губу, тут же отправлял поднятый предмет обратно в полет.

Она сохраняла спокойствие, хотя в такие моменты чувствовала себя на грани. Даже зная, что крик и ругань только усилят такое поведение, трудно удержаться, чтобы не шлепнуть малолетнего хулигана. Поняв, что сын просто перевозбудился от длительного ожидания отца, она постаралась мягко переключить его внимание на что-то другое.

Мимо их столика метрдотель провела нового отдыхающего, мужчину лет сорока с уставшим и нервным, но довольно красивым лицом. «Бизнесмен. Или чиновник? – невольно подумала Снежана. – В любом случае хозяин жизни. Простые смертные с таким выражением лица не ходят». На мужчине была явно дорогая вязаная кофта небесно-голубого цвета. Точно такого же, как свитер на Ване.

– Ванюша, смотри, какая у дяди кофточка! – воскликнула Снежана, мягко забирая из рук сына очередную ложку, готовую со звоном упасть на пол.

Она пересадила сына из высокого стула к себе на колени, обняла, устанавливая тактильный контакт, от которого дети, как известно, быстрее успокаиваются, параллельно отодвигая из пределов досягаемости двухлетнего капризули любые предметы.

Все сидящие за столом невольно повернули голову в сторону мужчины, который усаживался за соседний стол, не обращая на них ни малейшего внимания. Сын тоже с интересом рассматривал голубое пятно, переводя взгляд с мужчины на своей свитерок и обратно. Слава богу, отвлекся.

– Вы бы знали, кто это, – поджав губы, проговорила Матильда Ромуальдовна.

– И кто же? – улыбнулась Ирина Григорьевна.

– Человек, который собирается вырубить местную березовую рощу.

– Как вырубить? – ахнула Снежана, отвлекшись от сына. – Зачем?

– А затем, что на ее месте собираются возвести элитный коттеджный поселок.

– Как же это возможно? – спросила Ирина Григорьевна. – Зачем же владельцы санатория на это согласились?

– А их никто и не спрашивал, – вздохнула Матильда Ромуальдовна. – Роща находится вне пределов того участка земли, который принадлежит санаторию. Это земли местного муниципалитета, а они готовы на все, чтобы пополнить бюджет. Ну, и карман, разумеется. И этот человек – тот самый подрядчик, который должен все тут застроить.

– А вы откуда знаете? – уточнила Снежана.

В глазах у нее стояла чудесная роща, чье кружево ветвей она на днях так старательно зарисовывала. Ей вдруг практически до слез стало жалко и березы, и землю, хранящую память о графской дочери. Ну, как же вырубить такую красоту? Ради чего? Неужели земли вокруг мало?

– Я знаю, потому что мой сын Ромочка в прекрасных отношениях с владельцем санатория. Я же вам говорила, – укоризненно попеняла Матильда Ромуальдовна. – И он, то есть Ромочка, говорил мне, что владелец санатория крайне расстроен и взволнован перспективой этой вырубки и делает все возможное, чтобы этого не случилось.

Человек в голубой кофте за соседним столом раздраженно попросил принести ему меню.

– И откуда вы знаете, что это именно тот бизнесмен, который собирается строить коттеджи? – спросила девушка Таня.

Ее подруга Лиза весь вечер молчала, явно погруженная в какие-то свои мысли, большей частью грустные. Насколько Снежана разбиралась в молодых девушках, двадцатипятилетняя Лиза явно переживала крушение любви. Она постоянно витала в облаках, отвечала невпопад и частенько выглядела заплаканной.

– На рецепции подслушала, – призналась Матильда Ромуальдовна с присущей ей непосредственностью. – И это он заселился в графские апартаменты, которые изначально предназначались мне. Разумеется, мне было интересно посмотреть на этого наглеца.

Они закончили ужин. Отвлекшийся Ванечка, к счастью, перестал капризничать и с удовольствием съел принесенную ему куриную котлетку с пюре. Затем Снежана поднялась в номер мамы, отпустив ту прогуляться по парку перед сном. Она по очереди выкупала детей, уложила их в кровати, почитала сказку, дождалась, пока ее малыши заснут.

Часов до одиннадцати она сидела с ногами на диване и разговаривала с вернувшейся с прогулки мамой. Как же она скучала по таким задушевным разговорам, которые были в их жизни всегда, с самого детства Снежаны. Как же грустно, что совсем скоро мама снова надолго уедет. Как же здорово, что она выглядит счастливой и после стольких лет вдовства смогла снова найти свое счастье. Как же хорошо, что завтра приедет Миша и можно будет десять дней провести в безмятежности среди самых своих любимых и родных людей.

Увидев, что мама начинает клевать носом, Снежана поцеловала ее и пошла в свой номер, по дороге уже привычно скользя глазами по старинным фотографиям в темных деревянных рамах на стенах – портретам рода Рощиных. Теперь, после экскурсии, она, пожалуй, понимала, кто из них кто.

Лица из прошлого смотрелись на белых современных стенах чуть чужеродно и одновременно на своем месте. У Снежаны вдруг возникло странное чувство узнавания, как будто она уже видела эти глаза, эти черты, хотя никогда не бывала в усадьбе раньше. В воздухе витал едва уловимый запах старины, то ли сухой древесины, то ли пожелтевшей бумаги, то ли пыли веков.

На первой фотографии, являющейся репродукцией художественного портрета, скорее всего, изобразили основателя рода графа Петра Андреевича Рощина. Ну да, Снежана не была сильна в истории, но хорошо разбиралась в одежде, а потому знала, что такие кафтаны из качественной шерстяной ткани, чьи обшлага, полы и карманы обшивались золотым галуном, как раз носили военные чины во время Семилетней войны.

На второй репродукции, судя по всему, был изображен граф Николай Петрович Рощин. Это был седой мужчина с благородной осанкой, в мундире с орденами, строгим взглядом и прячущейся в уголках глаз улыбкой. Глаза, пожалуй, были чуть раскосыми, или так казалось?

А вот это, наверное, графиня Елизавета Андреевна, жена Николая Петровича. С репродукции через стекло смотрела дама в кружевном платье с веером. В ее взгляде сквозили спокойная сила и мудрость. Рядом офицер, явно сын Николая Петровича и Елизаветы Андреевны, граф Сергей Николаевич. Это была уже фотография, не репродукция. Мужчина с уверенным взглядом и аккуратными усами стоял, положив руку на эфес своей шпаги. Внизу снимка виднелась едва различимая надпись: «Рощино, лето 1895 года».

Несколько фотографий изображали сначала маленькую девочку, а потом молодую девушку. Снежана догадалась, что эта несчастная Анастасия. Следующим экспонатом являлся семейный снимок, датированный 1905 годом. На нем на