Читать книгу - "Шепот кружевных берез - Людмила Мартова"

так. Не звук, не движение, а скорее отсутствие чего-то, успевшего стать привычным.

Снежана замерла, карандаш повис в воздухе, став вдруг в одночасье слишком тяжелым, державшие его пальцы вдруг показались чуть липкими, хотя и оставались совершенно сухими. Что за ерунда. Она подняла голову, прислушиваясь. Птицы замолчали. Все разом. Только что щебетали, а теперь в ушах стояла оглушающая тишина. Ветер, теплый еще минуту назад, неприятно холодил затылок. Снежана натянула капюшон куртки, хотя до этого совершенно не мерзла. А еще пришло ощущение, что за ней кто-то исподволь наблюдает.

Она аккуратно огляделась, стараясь сделать это незаметно. Вдалеке, между стволами деревьев, как утром, мелькнуло что-то темное. Не человек, не животное, опять словно сгусток тени. На одной из берез глаз выхватил лоскут серой ткани, зацепившийся за ветку. Интересно, он свежий или висит тут давно?

У тех деревьев, к которым были привязаны емкости для сбора сока, Снежана вдруг заметила следы, оставленные явно человеческими ботинками. Утром их тут не было. Или были, а она просто не заметила? Она же видела, что тут кто-то ходил. Тени в роще на глазах становились длиннее, вытягивались по земле, указывая на скорое приближение вечера. Ну да, в начале апреля темнеет рано, нужно сворачиваться, если ей не улыбается возвращаться обратно в кромешной темноте. Это не парк, где уютно горят фонари.

Сердце забилось в груди, словно в минуту реальной опасности. Снежана постаралась дышать ровно, чтобы хоть немного успокоиться. Что это она реагирует как впечатлительная школьница? Она в десяти минутах ходьбы от санатория, и роща вполне обжитая, ничего страшного в ней нет и быть не может. Ладони ощутимо вспотели, и Снежана вытерла их о куртку.

Взгляд ее выхватывал какие-то мелочи и цеплялся за них, словно следы на влажной земле, сломанная ветка и странный блеск в траве имели какое-то значение. В груди нарастал тугой комок тревоги. Это был не страх, нет, скорее, его предчувствие. Словно Снежана переступила какую-то неведомую черту и роща не принадлежала ей одной. Нет, не так. Роща вообще ей не принадлежала.

– Что-то не так, – едва слышно пробормотала она себе под нос. – Тут что-то не так.

Снежана потянулась за сумкой, убрала в нее планшет и карандаш, встала, сложила стульчик, подняла с земли пустую бутылку. Пожалуй, пора возвращаться, вот только соку надо набрать, раз уж собралась.

Она подошла к одной из берез с привязанной под деревянным раструбом бутылью, чуть отодвинула ее в сторону, подставив принесенный с собой сосуд. Начала методично считать капли, звонко ударяющие о дно бутылки. Этот равномерный гул вдруг нарушил звук шагов, тяжелых, неспешных, будто тот, кто здесь был, нарочно давал знать о своем присутствии.

Из-за деревьев вышел мужчина, на вид лет шестидесяти. Перед собой он толкал небольшую тележку, а в руке держал нож с темной рукояткой. Нож Снежана увидела прежде всего и лишь затем перевела взгляд на грубый брезентовый плащ, перепачканный землей и чем-то липким, скорее всего, березовым соком.

Лицо мужчины было мрачным, суровым, почти угрожающим.

– Что вы тут делаете? – Голос низкий, хриплый, без малейшей приветливости.

Снежана невольно отступила на шаг, прижимая к груди сумку.

– Я рисовала, – ответила она, прикладывая усилия, чтобы голос не дрожал. – А теперь собираю сок, чтобы дать детям попробовать.

Мужчина медленно оглядел ее, от осенних практичных ботинок до натянутого на голову капюшона.

– Рисовала, значит, – повторил он с какой-то непонятной интонацией. То ли недоверие, то ли угроза. – Ну, ладно.

Он подошел ближе, наклонился, и Снежана почувствовала смесь запахов березового сока, смолы, мужского пота, сырой земли. Кажется, пахло чем-то еще. Железом, вот чем. Так пахнет ржавчина, а еще… кровь.

Мужчина поднял руку с ножом, Снежана вздрогнула, отпрянула, зацепилась каблуком за выступающий над поверхностью земли корень дерева, чуть не упала, но мужчина вовремя подхватил ее, удержав.

– Ты чего валишься? Ноги не держат?

– Простите, я испугалась, – призналась она.

– Чего это? – непонятный собеседник прищурился. – Меня, что ли? Так меня бояться не надо. Давай свою бутылку, соку отолью, раз уж пришла. А то ты долго стоять будешь, пока она наполнится.

Он вытащил из рук Снежаны ее пластиковую бутылочку из-под воды, подставил под раструб пустую канистру, которую достал из тележки, затем ножом взрезал веревку с отодвинутой Снежаной наполовину полной тары, аккуратно отлил содержимое, завернул пробку, протянул ей.

– На, держи.

– Спасибо, – пробормотала она, чувствуя, как немного отступает липкий страх. – А вы, наверное, отец Вероники, да?

– А ты и Веронику знаешь? – ухмыльнулся незнакомец.

– Да, она горничная в санатории, где я отдыхаю.

– Ну, то, что ты из санатория, и без слов ясно.

– Вероника сказала, что я могу набрать немного сока, а еще обещала принести ваш, с апельсинами и лимонами. Для моих детей.

– Ну, раз обещала, значит, принесет.

Он сделал шаг назад и начал сосредоточенно менять пластиковые бутыли у других деревьев, сливая сок в большие канистры и устанавливая их в своей тележке. Снежана, как завороженная, почему-то стояла и смотрела на его действия, будучи не в силах тронуться с места. То ли пережитый страх давал о себе знать, то ли ей и вправду было интересно.

– Как вас зовут? – спросила она.

– Да меня не зовут, я обычно сам прихожу, – сообщил мужчина все так же мрачно и недружелюбно. – А имя мое Игнатий Петрович.

Закончив свои нехитрые действия, он исчез за деревьями. Снежана стояла не шевелясь, пока его шаги совсем не стихли. Непонятный страх еще жил у нее внутри, но теперь к нему примешивалось еще одно чувство, хорошо знакомое ей. Любопытство. И Игнатий Петрович, и роща что-то скрывали, и Снежане ужасно хотелось узнать, что именно. Березовая роща больше не казалась ей просто фоном для кружевных сколков. Она таила в себе загадку, и Снежана, вопреки страху, была полна решимости ее разгадать.

* * *

Детский дом, в котором я очутился, располагался в старой заброшенной усадьбе, примерно километрах в двухстах от того места, где я жил раньше. За два года пребывания там я начал забывать прежнюю жизнь, а уж надежды на то, что приедет тетя Маша и меня заберет, растаяли и