Читать книгу - "Архитектура речи. Как создать личный бренд из словесных кирпичиков - Ирина Михайловна Комарова"

душой и когда-то не была сломлена. То, что случилось со мной 17 лет назад, тогда для этого не было названия. Сейчас мы называем это кибертравлей и онлайн-домогательством.

Сегодня я хочу поделиться своим опытом и тем, как он помог сформировать мои культурные наблюдения, а также тем, как мой прошлый опыт может привести к изменениям, благодаря которым другие будут меньше страдать. В 1998‐м я потеряла репутацию и честь, почти все, что имела, и даже почти потеряла свою жизнь.

На дворе сентябрь 98‐го. Я сижу в кабинете без окон, слушаю звук своего голоса и разговоров, записанных год назад теми, кого считала друзьями. Я здесь, потому что меня юридически заставили проверить подлинность всех 20 часов записанных разговоров. Последние восемь месяцев загадочное содержимое этих кассет висело над моей головой. Напуганная и подавленная, я слушаю свою болтовню о бессмысленных событиях того дня, свои признания в любви к Президенту и о моем разбитом сердце. Пару дней спустя Конгрессу был представлен отчет Старра, и все эти кассеты стали частью скандала. Публичное унижение было мучительным, жизнь стала почти невыносимой. И это не было чем-то, что происходило регулярно тогда, в 98‐м. Я имею в виду, кражу личных слов и фото, публикацию их без согласия и без сострадания.

Перенесёмся на 12 лет вперёд, в 2010‐й, когда соцсети уже существуют. К сожалению, становится все больше людей вроде меня, и неважно, действительно ли кто-то совершил ошибку. Для некоторых последствия стали ужасными. В сентябре 2010‐го я обсуждала новость о первокурснике университета Ратгерс по имени Тайлер Клементи, который попал на запись скрытой камеры. Когда мир узнал об этом инциденте, зажглось пламя насмешек и кибертравли. А пару дней спустя Тайлер спрыгнул с моста Джорджа Вашингтона. Ему было 18. Моя мама была вне себя от того, что случилось с Тайлером. Эта боль сжирала ее изнутри, и я не могла до конца понять ее, пока не осознала, что она снова переживает тот 98‐й. Переживала то время, когда она сидела у моей кровати каждую ночь, когда заставляла меня принимать душ с открытой дверью, боясь, что я буду унижена до смерти. Сегодня слишком много родителей не имеют возможности вмешаться и спасти своих детей. Очень многие узнают о страданиях своих детей, когда становится уже слишком поздно. Трагическая и бессмысленная смерть Тайлера стала для меня отправной точкой. Она помогла переосмыслить мой опыт.

В 1998‐м мы понятия не имели, куда нас заведёт интернет. С тех пор он объединял людей немыслимыми способами, но тьма, кибертравля и унижение женщин так же выросли. Каждый день в сети люди, особенно молодые, переживают такие оскорбления, что не представляют, как доживут до следующего дня. Британская организация Childline опубликовала шокирующую статистику: с 2012 по 2013 количество звонков о кибертравле возросло на 87 %. Метаанализ в Нидерландах показал, что кибериздевательства стали приводить к суицидальным идеям чаще, чем издевательства в живом общении. Другое исследование определило, что унижение вызывает более сильные эмоции, чем счастье или гнев. Жестокость к другим не нова, но в сети она усиливается, она безнаказанна.

Раньше отголоски этого стыда распространялись не дальше, чем на вашу семью или город. Теперь они доступны миллионам людей, и нет границ для количества наблюдателей. Есть личная цена публичному унижению, и развитие интернета увеличило эту цену в разы. Вот уже почти два десятилетия мы пожинаем плоды публичных унижений. Желтая пресса, папарацци и новостные выпуски принимают участие в распространении стыда. Это привело к десенсибилизации и вседозволенности в сети, что, в свою очередь, привело к популяризации троллинга и кибертравли.

Этот сдвиг создал то, что профессор Николас Миллс называет культурой унижения. Рассмотрим несколько случаев за последние полгода. Snapchat, сервис, который утверждает, что хранит сообщения всего пару секунд, был взломан, и 100 тысяч личных разговоров и фото утекли в интернет. Аккаунты Дженнифер Лоуренс и других актеров на iCloud были взломаны, и их интимные фотографии разлетелись по интернету без разрешения. Один желтый сайт получил более 5 миллионов просмотров только за эту историю. Хакерская атака на Sony Pictures также привела к публикации личных писем, что смутило их авторов. Но в этой культуре унижения есть и другой ценник, который наклеен на публичный позор. Это выгода, которую получают те, кто на них охотится. Вторжение в личную жизнь – это сырье, которое эффективно и безжалостно добывается и выгодно продается. Рынок развернулся, и публичное унижение стало товаром. Чем больше позора, тем больше кликов, тем больше рекламных долларов. Это замкнутый круг. Чем больше мы кликаем на эти слухи, тем больше мы поражаемся человеку, который живет в них. И так все время кто-то делает деньги за спиной того, кто страдает. С каждым кликом мы делаем выбор. Чем больше мы насыщаем нашу культуру публичным позором, тем больше мы видим поведения вроде кибертравли и троллинга. Почему? Потому что в основе всех этих вещей лежит унижение. Такое поведение – симптом культуры, которую мы создали.

Смена поведения начинается с эволюции убеждений. Мы убедились в этом на примере взглядов на расизм и гомофобию. Когда мы изменим наши убеждения касательно однополых браков, больше людей смогут получить равные свободы. Нам нужна культурная революция. Кровавый спорт публичного позора нужно остановить. Изменения начинаются с простого, но нелёгкого. Нам нужно вернуться к давней ценности сострадания. В интернете сейчас дефицит сострадания. Исследователь Брене Браун сказал: «Позор не выживает рядом с сочувствием».

В моей жизни были очень тёмные времена, и только сопереживание и сострадание от моей семьи, друзей и незнакомцев смогли меня спасти. Даже поддержка одного человека имеет значение. Теория влияния меньшинства гласит, что даже небольшие усилия могут привести к изменениям. В мире интернета это значит, что мы можем способствовать влиянию меньшинства, защищая свои убеждения. Это значит, что вместо того, чтобы просто стоять и смотреть, мы можем публиковать положительные комментарии или заявлять о случаях издевательства. Сочувственные комментарии помогают уменьшить негатив.

Мы можем поддерживать организации, которые занимаются подобными проблемами, например, фонд Тайлера Клементи в США, организацию Антибуллинг Про в Англии и проект Рокет в Австралии. Мы много говорим о праве на свободу самовыражения, но нам нужно больше говорить о нашей ответственности за эту свободу. Все мы хотим быть услышанными, но давайте осознаем разницу между высказыванием с намерением и высказыванием ради внимания. Интернет – это скоростное шоссе для самоидентификации. Но высказывание сопереживаний онлайн приносит пользу всем и помогает построить более безопасный мир. Нам нужно общаться в сети, принимать новости и кликать с состраданием. Просто представьте, что вы прошли милю в чужой шкуре. Я хотела бы закончить на личной ноте. В последние 9 месяцев мне