Читать книгу - "Выше только стрижи - Елена Лабрус"

— А сейчас будем искать твой чемодан. Картину, кстати, нашли. Её просто сняли со стены и оставили в соседней комнате. Может, и твой чемодан там?

— Может, ты всё-таки вызовешь полицию? — Анфиса была уверена, что её чемодана там нет. Иначе его бы уже заметили.

— Обязательно. Ради твоих бесценных трусов непременно вызову.

Она не могла понять: он над ней издевается или просто шутит? Для него безопаснее было второе. И Анфиса, конечно, понимала несерьёзность Андрея. Чемодан, трусы, подсвечник — всё это такая ерунда. Но как же хотелось, чтобы он был прав и чемодан нашёлся. Иначе она даже не знала, что делать.

— Ты уверен, что полиция не нужна? И ничего не пропало вчера у твоих гостей? — всё же решила она немного настоять.

— Сомневаюсь, что они приезжали на юбилей с чемоданами. Но можешь проверить вещи Тима — вдруг что-нибудь пропало. У меня остановились только вы двое. И я уже ни в чём не уверен. Кроме одного: с тобой не соскучишься. Кстати, можешь взять пока в моей гардеробной что захочешь.

— М-м-м… А Тим оценит, если я приеду в больницу в твоей рубашке на голое тело?

— О боги! Можно не напоминать, что ты голая? Я и так об этом не забыл! — взмолился он, демонстративно отворачиваясь и доставая телефон. — Уже звоню в охрану.

Анфиса пошла к лестнице, кутаясь в плед и делая вид, что уходит с достоинством. Получалось плохо — голой она себя вдруг и почувствовала.

— Анфиса, — окликнул Андрей.

Она обернулась.

— Моя комната — последняя по коридору.

Хотелось бросить гордо: «Обойдусь!» Или разумно: «Возьму что-нибудь у Тима». Или практично: «Постираю своё и дождусь, пока высохнет», — но она так ничего и не сказала. Кивнула и удалилась с высоко поднятой головой.

А может, и правда зайти в его гардеробную? Не такая уж и плохая идея — надеть его рубашку.

Последний раз она ходила в мужской рубашке, когда…

Да чтоб его! Этот бывший так и лезет сегодня в голову. Чтоб ему там икалось!

И Анфиса отправилась в комнату Тима.

45

В комнате Тима царил тот же хаос, что и везде у Тимофея: в голове, в квартире, на работе.

Трудно было с полной уверенностью сказать, перерыла ли его вещи воровка или он сам за два дня превратил этот образец хорошего стиля и отличного ремонта в филиал ада на земле. По крайней мере, его чемодан был на месте, и ворох мятой одежды, словно он затолкал её в чемодан прямиком из стиралки, валялся теперь на кровати.

Анфиса потратила чёртову кучу времени, чтобы навести в комнате порядок. Сложила в отдельный пакет то, что Тиму может пригодиться в больнице: зарядку, ноутбук, смену белья, единственную чистую футболку. Она слишком хорошо о нём подумала: он затолкал в чемодан пук вещей не из стиралки, а из корзины для грязного белья.

Будь Тим даже её мужем, Анфиса ни за что бы это не надела: ни его заляпанную кетчупом футболку, ни одну из несвежих рубашек, ни мятые шорты, ни, упаси боже, носки. Она просто сложила всё это отдельно, как токсичные отходы или биологическое оружие, и потащила в постирочную на первом этаже, замотавшись в мягкий кашемировый плед по принципу тоги.

Комплект своего чистого белья она всё же нашла — он валялся на кровати в отодвинутом ею ночью ворохе и был из тех вещей, что она сунула на всякий случай. Новый комплект кружевного белья, который незамужние девушки обычно берут с собой — ну, вы понимаете, вдруг внезапно придётся идти на УЗИ всего тела или на шоу «Снимите это немедленно!».

И даже пижамные шорты, что она нацепила за неимением остального, выглядели вполне презентабельно, беда была только с верхом. Впрочем, от предложения посетить комнату Андрея Олейникова она бы не отказалась, даже если бы вещей у неё было с избытком.

Где разыскивал её чемодан Андрей, она понятия не имела, но ни по дороге туда, ни по дороге обратно Анфиса его не встретила. Зато не могла не поразиться, как чисто убран дом. Ни следа вчерашнего празднования: ни столов, ни букетов, ни мусора, ни грязной посуды. Ничего. Словно по мановению волшебной палочки дом стал таким, будто никакого юбилея и не было вовсе.

Анфиса лишь покачала головой (как они это делают?) и, когда постучала в дверь комнаты Андрея, не услышала ответа.

Его в комнате и не было.

Зато был… идеальный порядок.

Его комната была большой, светлой и неожиданно простой. Никакого мрамора, никакой лепнины. Деревянный пол, широкие окна, кровать, застеленная серым льном. И да, кровать была заправлена, хотя он лёг позже, а встал раньше, чтобы сварить Анфисе кофе.

Пахло деревом, свежим бельём и чем-то ещё — тем, что она почувствовала вчера, когда он нёс её на руках. Им.

Гардеробная тоже оказалась именно такой, как Анфиса ожидала. Она провела пальцами по вешалкам. Рубашки — белые, голубые, серые. Ни одной яркой. Ни одной лишней. Пиджаки — строгие, но мягкие на ощупь. Свитера — кашемир, шерсть.

Она выбрала простую белую рубашку, сняла с вешалки, вдохнула запах. Чистый, с ноткой чего-то древесного. Не порошок — скорее, кондиционер для белья. Или просто он сам, хотя вряд ли он надевал эту рубашку: она была идеально чистой и из того материала, что дышит и выглядит красиво именно помятым.

Анфиса надела рубашку, закатала рукава. Посмотрела на себя в зеркало. Рубашка была велика, но сидела хорошо — свободно, мягко, даже стильно. Она застегнула пуговицы, оставив верхнюю расстёгнутой, и совсем не вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится. Нравится быть среди его вещей, что словно обнимают её со всех сторон. Нравится ходить в его вещах. Нравится его запах. Нравится то, как она выглядит, — женщиной, надевшей рубашку мужчины, который ей…

46

Нет. Об этом она тоже думать не будет. Ни о том, что он ей небезразличен. Ни о том, как подкашиваются колени, когда он стоит рядом. Ни о том, что звук его голоса она ощущает где-то в животе — куда глубже, чем хотелось бы. Ни о том, что вынуждена играть свою глупую роль дольше, чем собиралась. И уж точно ни о том, что никогда ни с кем ей не было так хорошо, как с Андреем Олейниковым.

«Хоть список составляй, о чем