Читать книгу - "Выше только стрижи - Елена Лабрус"

в своих руках, словно это были дары волхвов. — Мне пришлось ехать в чёртову булочную, чтобы купить дюжину его любимых чёртовых пирожных, от одного взгляда на которые у меня начинается сахарный диабет.

— Он попросил тебя купить пирожные? — уставилась на Элис Анфиса.

На самом деле ей надо было спросить: «Вы что, переписываетесь?»

Но на этот вопрос Элис ответила сама.

— Я взяла его номер у Маргариты Львовны. И написала сама. На свою голову. Хотела поддержать.

— А я собралась жарить ему картошку, — показала Анфиса рукой в сторону кухни. — Вот засранец! Он пользуется своим уязвимым положением. И не откажешь же!

— Ну, рассказывай, что тут у вас ещё, — подцепила Элис висящий на стене фартук.

Уже обёрнутая этим фартуком, кажется, два с половиной раза, она поставила перед собой таз с нечищенной картошкой.

— Даже не знаю, с чего начать, — повторила Анфиса. — Ты знаешь, что у Маргариты Львовны…

— Рак? Да. Мне очень жаль. Но такова жизнь, — она вздохнула, но не тяжело. — Я её доула.

— Кто? — удивилась Анфиса.

— Доула смерти, — как бы объяснила Элис, но стало ещё более непонятно и куда страшнее. Она покачала головой. — Это довольно распространённая практика, в США, например. Человек, который сопровождает умирающего и его семью в последние дни, недели жизни, берёт на себя часть заботы — эмоциональную, практическую и даже организационную. Моя задача — создать безопасное пространство, чтобы человек мог прожить этот этап достойно, быть его собеседником, помочь с планированием, выступать посредником, поддерживать семью.

— И ты…

— Да, у меня есть сертификат Международной ассоциации доул конца жизни. И опыт. Я работала в хосписах. Я даже думаю, это моё призвание, — сказала Элис доверительно, слегка понизив голос.

Анфиса моргала, не зная, что сказать. Не то, чтобы она была такой дремучей, что не знала, кто такая доула, но это было неожиданно. Наверное, ей хотелось об этом поговорить, наверное, даже очень хотелось, но Элис беззаботно спросила:

— Так что у вас тут ещё случилось?

И Анфиса решила, что о работе Элис они поговорят потом.

— Девушка Андрея позвонила вчера его матери и сказала, что беременна, — ответила она.

49

— Кто?! Вика?! — Элис подняла глаза на Анфису, и нож в её руках замер. — Вот дрянь! Надеюсь, Андрей ей не поверил?

Анфиса пожала плечами.

— Она весь вчерашний вечер делала вид, что ей на него плевать, что она прекрасно проводит время, — продолжила Элис. — Но, судя по растерянному виду мужика, на которого она вешалась, тот и не подозревал, что он её ребаунд и выполняет роль пластыря. Цветы она, уверена, тоже купила себе сама. От её постов прямо сквозило отчаянием. Поэтому я её и за соперницу не сочла, — хмыкнула Элис и снова принялась за картошку.

— У тебя хорошо получается, — заметила Анфиса, глядя, как ловко та работает ножом.

Что такое «пластырь», она, конечно, поняла, а вот за словом «ребаунд» пришлось лезть в интернет. И она делала вид, что читает полученное сообщение, а сама листала Яндекс.

«Rebound (или rebound relationship), — писала «Алиса», — это новые отношения, которые начинаются практически сразу после расставания с предыдущим партнёром. Их главная цель — заглушить эмоциональную боль, избавиться от одиночества или доказать что-то бывшему. Такой союз часто строится не на искреннем интересе к личности, а на попытке заместить утрату».

— Ну, я не белоручка, да, — ответила Элис, когда Анфиса, выдохнув, спрятала телефон.

— Тогда ты чисти, а я буду резать, — предложила Анфиса. — И поставлю, наверное, уже сковороду нагреваться.

Она так и сделала. И план Элис, который Анфиса вчера назвала великолепным, сегодня ей совсем не нравился. Она не хотела, чтобы Элис снова донимала Андрея своими притязаниями на его тело или что там у неё ещё было в запасе. Ей это уже не казалось ни весёлым, ни забавным. Ей… Чёрт! Анфисе было его жаль. И это даже не сострадание, а желание его защитить. Уберечь. Закрыть грудью.

Это было что-то новенькое. Но время в этом городе и в этом доме вообще двигалось иначе — столько всего происходило в каждую секунду, что казалось, она приехала не вчера вечером, а месяц назад. И что хуже всего — невозможно было предугадать, что случится в следующую бесконечную секунду. А уж тем более — чем всё это закончится.

— Элис, — сказала она и покачала головой. — Не надо.

— Что «не надо»? — та снова подняла глаза.

— Не надо его донимать.

— Так, — Элис отложила нож и упёрлась обеими руками в столешницу. — Ну, рассказывай, подруга. И желательно с самого начала. То есть с того момента, как вы ушли танцевать.

Чёрт! До Анфисы только что дошло, что именно тогда Андрею и сообщили о краже.

И она тут же вспомнила про кольцо.

И хоть понимала, что Элис требует совсем не этих подробностей, эти были важнее.

— Вечеринку посетила чемоданная воровка. Как раз когда мы ушли танцевать, охрана, что прохаживалась по дому, обратила внимание на отсутствие картины. Потом Андрей обнаружил перевёрнутую шкатулку и пропажу какого-то серебряного кубка. А сегодня утром я выяснила, что у меня украли чемодан.

— С вещами? — уточнила Элис.

— Хуже, — не моргая, смотрела на неё Анфиса. — В нём было кольцо.

— То самое?! Фамильное?!

Анфиса кивнула.

Элис в ужасе зажала рот рукой, глядя на новую подругу.

— Никто, кроме тебя, не знает. И я не знаю, как сказать Андрею. Кого из нас он убьёт первым: меня или Тима? И что теперь делать, ума не приложу.

Она закатала повыше рукава рубашки: картошка сама себя не нарежет, а масло уже разогрелось.

— Тебе идёт, — неожиданно сказала Элис.

— Что? — не поняла Анфиса.

— Тебе идёт его рубашка. И ты… ты ему идёшь.

Анфиса повернулась, увидела в зеркальной дверце холодильника своё отражение. И вдруг поняла, что это пугает её даже больше, чем пропавшее кольцо.

— Ладно, — сказала Элис, нарушая тишину, потому что Анфиса так ничего и не ответила. — Ты не поверишь, но у меня есть план. Я давно читаю про эту чемоданную воровку и, мне кажется, знаю, что нам делать дальше.

— Ты серьёзно? — вытаращилась на неё Анфиса.

—