Читать книгу - "Выше только стрижи - Елена Лабрус"

Судя по её реакции, она верила Вике не больше, чем он сам, но ни за что в этом не сознается.

— Поздравляю, Андрей Викторович, — хлопнула его по руке Анфиса, снова возвращаясь к своему язвительному выканью. — Кажется, вы скоро станете отцом.

— Да твою же!.. — выругался он и полез в карман за телефоном.

Плевать, что Вика спит. Она испортила ему утро, он не останется в долгу.

Он набирал её номер трижды.

И трижды она не ответила: или её телефон стоял на беззвучном режиме, или она просто отключала его часов до десяти (раньше она не просыпалась).

В сердцах сунув телефон в карман, он выскочил из дома с желанием убивать. Будь у бабушки кухарка, что сейчас шла зарубить парочку кур к обеду, он бы с радостью помог, но пока у ба были только цыплята, с которыми в сарае возился Карим.

Ослеплённый бессильной яростью взгляд Андрея всё же увидел топор. У того же сарая были горой свалены берёзовые чурки. Их кололи для камина и складывали в аккуратную поленницу у каменной стены.

То, что надо.

Андрей скинул рубашку, перехватил из руки в руку топорище, словно взвешивая, со всей силы обрушил топор на полено. И начал рубить. Без цели, без счёта. Просто чтобы заглушить злость. Или что это было? Боль? Его ба умирает. А Вика… Видимо, всё вместе: шок, боль, ярость — адский коктейль.

Треск дерева. Удар. Ещё удар.

Плечи горели, но он не останавливался.

Где-то на периферии мелькнула мысль: «Если это враньё — это будет последнее, о чём она соврала. Давно уже надо было с ней покончить. Если нет…»

Что делать, если нет, он не знал. Ребёнок от Вики — это катастрофа.

Но Андрей отчаянно надеялся, что она всё же погорячилась.

39. Анфиса

— Что это с ним? — спросил папа братьев Олейниковых, глядя на старшего сына.

Завтрак Анфиса провела в гордом одиночестве. Андрей в бешенстве выскочил на улицу, Карим был увлечён цыплятами, мама ушла, бабушка так и не спустилась. Мила, их помощница по хозяйству, унесла ей завтрак в комнату и сказала, что Маргарита Львовна неважно себя чувствует. Составить компанию Анфисе Мила тоже отказалась, сославшись на дела, — только налила кофе, подала свежие тосты с маслом и джемом, спросила про яичницу, но от последней отказалась Анфиса.

Она вышла в сад, предвкушая денёк ещё жарче вчерашнего, и увидела в тени раскидистого дерева Виктора Николаевича.

— Прячусь тут от жены, — показал он на сигарету, что держал в опущенной руке. — Будто она не знает. — Он пододвинулся, уступая Анфисе место на скамье.

Они оба какое-то время наблюдали, как Андрей истово машет топором, а потом его отец и спросил:

— Что это с ним?

— Анна Алексеевна сказала, что его девушка беременна, — ответила Анфиса.

— Беременна? — переспросил Виктор Николаевич.

Анфиса не взялась бы гадать, что за интонация прозвучала в его голосе, но она заставила её повернуться. А оторвать взгляд от мышц, перекатывающихся под кожей безукоризненно сложенного Андрея Олейникова, её могло заставить только что-то очень серьёзное.

— Да, она позвонила вчера вашей жене. Андрей узнал только что.

— Моей жене, а не отцу будущего ребёнка? — он хмыкнул. — Какое жестокое и бессмысленное коварство.

— Жестокое?

По пункту «бессмысленное» у Анфисы вопросов не было: прикидываться беременной, не будучи таковой, — действительно план так себе, но почему жестокое, она не понимала.

— Это довольно грустная история, — затянулся сигаретой Виктор Николаевич, — и, конечно, долгая.

— Ну, я никуда не тороплюсь, — удобнее устроилась на скамье Анфиса.

Хотелось добавить: «До пятницы я совершенно свободен», — но она побоялась сглазить. Насколько Анфиса здесь застряла, она и сама не знала, а шутить с провидением не стоило.

— Пять лет назад Андрей был помолвлен, — сказал его отец. — Его избранницу звали Вероника, и она была чистый ангел. Ну, по крайней мере, выглядела она именно так: белокурая, длинноногая, хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Уж простите мне эту банальность.

Со слов Тимофея Анфиса знала, что после того, как Андрей встал во главе семейного бизнеса, отец совсем отошёл от дел и занялся тем, чем всегда хотел, — писал сценарии для сериалов. У него неплохо получалось: один из них шёл уже третий сезон и не собирался закрываться. Анфиса даже посмотрела несколько серий и осталась под хорошим впечатлением.

— Она училась на стипендию для сирот, — продолжил Виктор Николаевич, — работала, чтобы сводить концы с концами, да ещё помогала тётке и племяннице. И мой сын думал, что нашёл добрую, нежную Золушку, которую нам всем хотелось защитить и оградить от забот.

Он снова затянулся, но Анфиса ничего не спросила, давая возможность рассказать эту историю так, как ему хотелось.

40

— Он был влюблён, окрылён, счастлив, — Виктор Николаевич виртуозно выпустил дым сначала несколькими колечками, а потом тонкой струйкой и словно нанизал их на неё. Добивался он этого эффекта специально или нет, но Анфису безусловно впечатлил. — Думал, нашёл ту самую, одну на всю жизнь. И когда она сказала, что беременна, ни секунды не сомневался: сделал предложение, подарил ей машину. Манёвренную, удобную, безопасную. Это важно, — посмотрел он на Анфису.

— Почему важно? — устала молчать Анфиса.

— Маленькая красная машинка? — сказал Виктор Николаевич писклявым голоском. — Его невеста недовольно скривилась.

— Она была не рада? — удивилась Анфиса.

— Хуже. Расстроена. Недовольна. Андрей, как любой бы на его месте, конечно, растерялся. Спросил: «Но разве не на неё ты показывала в автосалоне?» И знаешь, что она ответила?

— … — Анфиса развела руками.

— Я хотела подарить её племяннице на совершеннолетие, — Виктор Николаевич снова передразнил девицу тем же противным голоском и капризно поджал губы, как это, видимо, сделала невеста Андрея.

— А дорогая была машина?

— Думаю, миллиона полтора.

— Племяннице?! Машину за полтора ляма?! А рожа у той племянницы не треснет?! — искренне возмутилась Анфиса. Да её «Газели» стоили меньше, а она брала их для дела, а не для того, чтобы возить задницу какой-то пигалицы.

— Ну, Андрей, конечно, мог себе позволить, но…

— Дело ведь не в деньгах! — горячо поддержала Анфиса. — Думаю, его должна была возмутить сама постановка вопроса. Меня бы возмутила. И