Читать книгу - "Выше только стрижи - Елена Лабрус"

Тим, наверное, со мной бы поспорил. Она мне дорога как его подарок, а не как работа художника, имени которого я, к своему стыду, не запомнил.

— Адлер. Его зовут Адлер, — сказала Анфиса. Она была в курсе, и это говорило о многом: не только о том, что она осведомлена о делах Тимофея, но и искренне участвует в его жизни. — Её украли?

— Я не знаю, — пожал плечами Андрей. — В доме нет камер, только по периметру. Помимо картины, с каминной полки исчез серебряный кубок, а в библиотеке вытряхнули содержимое старинной шкатулки. Или её просто уронили. Шкатулка валялась на полу, как и всё, что в ней хранилось, — всякая ерунда. Я не стал поднимать панику, вызывать полицию, устраивать допрос и вообще волновать гостей — это всё же был бабушкин юбилей, а всё ценное хранится в сейфе, но, возможно, пропало и что-то ещё, чего я не заметил или не знаю.

— Но ты же не думаешь, что это кто-то из гостей? — спросила она с лёгким вызовом.

— Нет, тебя я не подозреваю. Думаю, это наша «чемоданная воровка».

— Кто?!

— Так окрестили её в СМИ. Девушка проникает в дом во время вечеринок, берёт хозяйский чемодан, складывает в него всё ценное, что подвернётся под руку, и уходит. В нашем посёлке это уже третий, то есть, выходит, четвёртый случай. Свидетель одной из предыдущих краж видел, как она выходила из особняка, — высокая девушка с чемоданом, а хозяева узнали свой синий «Космолайт».

— Что? — скривилась Анфиса.

— Одна из самых популярных моделей бренда «Самсонайт». Её легко узнать по форме, похожей на морскую ракушку. В общем, чемодан.

— Ого! Чемодан — это уже почерк. Теперь понимаю, почему ты отнёсся ко мне с таким недоверием, — улыбнулась она.

Андрей улыбнулся в ответ и открыл калитку.

— Так будет быстрее, через бабушкин сад, — кивнул он на тропинку.

Приземистый дом в колониальном стиле белел в предрассветных сумерках и пугал массивными кирпичными дымоходами, словно до сих пор отапливался дровами. Они прошли мимо, по саду, где причудливо соседствовали пальмы в кадках и дубы, в тени которых Андрей играл в детстве. И наконец вышли к тому, что после буйной растительности за домом не могло не поразить контрастом.

— Ничего себе! — округлила глаза Анфиса, увидев перед собой воистину марсианскую пустыню,

красные каменные россыпи и острые углы осыпавшихся скал, на которые им предстояло подняться.

35

К сожалению, порода оказалась слишком слоистой и хрупкой, чтобы использовать её при строительстве, а не возить камень чёрт знает откуда.

Но кто бы Андрею разрешил?

Этот карьер стоял нетронутым со времён постройки первого дома, и все процессы шли здесь только под воздействием ветра, дождя и солнца — никакого вмешательства человека.

Невесту Тима куда больше удивила не узкая тропа, что вела вверх, а валуны, даже в неровном утреннем свете поражающие оттенками — от бордового, почти чёрного, до нежно-яичного на одном камне. И она замерла, когда услышала музыку.

— Это что? — шёпотом спросила Анфиса, округлив глаза.

— Вивальди. Ларго, — так же шёпотом ответил Андрей.

— Твоя бабушка играет на скрипке?

— Не бабушка, — подал он ей руку, помогая преодолеть крутой поворот.

А потом она его увидела.

Темнокожий подросток со скрипкой на фоне рассветного неба.

— Это Карим, — шепнул Андрей, когда Анфиса снова остановилась. — У моей бабушки, как у настоящей королевы, есть паж. Но, думаю, она сама тебе всё расскажет.

Андрей замолчал и встал рядом.

И этот момент стоил того, чтобы замолчать.

Рассвет был потрясающе, завораживающе, божественно прекрасен. Андрей со своим деловым косноязычием не смог бы описать его красоту. Он бы просто сказал: «Поверьте на слово, это стоило увидеть». И не ошибся бы.

Его бабуля, восседая на складном кресле, легонько постукивала в такт музыке веером. Она делала вид, что поглощена исключительно рассветом, но Андрей знал: она заметила всё — и слёзы на глазах Анфисы, и дрогнувший смычок Карима, и вызов во взгляде внука, которого никто не ждал, и птиц, стремительно рассекающих небо.

Даже когда скрипка стихла, она не повернула головы.

— Это же… стрижи! — вдруг сказала Анфиса.

— Птица, презревшая законы гравитации, — ответила его бабка, так же не отрываясь глядя в небо. — Ты знаешь, что стриж способен провести десять месяцев в воздухе, ни разу не коснувшись земли? — спросила она, и Андрей точно знал, что вопрос адресован ему.

— И как же он ест? — спросил он, отметив, что Карим и Анфиса, похоже, в курсе.

— Открывая пошире клюв, — ответила Маргарита Львовна.

— Они могут набрать в рот до тысячи насекомых за раз, — подхватил темнокожий тринадцатилетний гений, то есть Карим. — Основной рацион стрижа состоит из мелких насекомых — мошек, комаров, мух — и он полностью обеспечивает пропитание себе и птенцам. Пьют они тоже на лету, касаясь поверхности озёр или рек на большой скорости. Это требует ювелирной точности и безупречного чувства равновесия. И на самом деле стрижи очень много едят. Во время ненастья, когда в воздухе нет насекомых, птицы могут даже погибнуть от голода.

— И они совершенно не умеют ходить по земле, — добавила Анфиса. — Чтобы взлететь, им нужно упасть. Вниз, с высоты, с чего-то отвесного.

Карим показал рукой траекторию, как птица падает камнем вниз, а потом взмывает вверх, словно Андрей был недоумком, что не изучал в универе ни механику, ни аэродинамику. Орнитологию он, может, и не изучал и не мог отличить стрижа от ласточки, но не до такой же степени.

Впрочем, это давало ему некое преимущество — например, право задавать глупые вопросы.

36

— Как же он выводит потомство? Высиживает яйца? Тоже в полёте? — усмехнулся он.

— Стрижи строят гнёзда на отвесных скалах или стенах, — снова оживился Карим.

И Андрей уже был готов услышать лекцию по размножению стрижей, но его неожиданно перебила бабка.

— Пару он находит в полёте. Одну и на всю жизнь. Преодолевая тысячи километров, они прилетают домой, в место, где родились. На короткий срок, чтобы свить гнездо и вывести птенцов, а потом все вместе — снова в Африку. И так каждый год.

— Угадай, сколько остановок они делают в пути? — в силу возраста не