Читать книгу - "Выше только стрижи - Елена Лабрус"

было что-то съесть. Иначе сил на Тимофея у неё просто не останется.

«Сначала наденьте кислородную маску на себя», — гласит инструкция в самолёте.

И это не пустые слова.

26

Андрей Олейников застал её у фуршетного стола, где Анфиса с обречённым видом разглядывала канапе размером с напёрсток.

Есть хотелось так, что кружилась голова. Она как раз прикидывала, сколько таких микроскопических штук понадобится, чтобы не упасть в обморок, когда за спиной раздался его голос.

— Голодная?

Она вздрогнула и невольно выпрямилась. Андрей встал так близко, что её окутало теплом его тела и свежим запахом парфюма. Его дыхание коснулось кожи на шее.

— После восьми часов в дороге и всей этой торжественной части? Нет, что вы. Я питаюсь исключительно воздухом и силой духа.

Он мог бы напомнить ей про съеденный в саду пирожок — Анфиса была уверена, что он помнит, — но, к счастью, оказался не настолько мелочен и заработал плюсик в карму.

Она наколола на шпажку креветку и отправила в рот.

— А эти ваши деликатесы — для людей, которые едят, чтобы было о чём поговорить с диетологом?

— Если что, на кухне есть нормальная еда, — широким жестом он указал направление. — Насколько я помню.

— А что вы называете нормальной едой? — утрированно вежливо выкала Анфиса. — Стейк из мраморной говядины?

— Да, стейк там точно есть, — невозмутимо подтвердил её личный синеглазый инквизитор.

Дорого бы она дала, чтобы узнать, что он задумал. С тех пор как она потеряла его из вида, что-то неуловимо изменилось. Не отдельно во взгляде, в тоне голоса, в том, что он встал так близко, а в целом в его настроении, поведении, длине волны, что он излучал. Но что именно и в какую сторону — она не понимала.

Анфиса покосилась на Андрея с подозрением.

— Вы меня заманиваете? Сначала еда, а потом доберманы доедают то, что осталось?

— Я предлагаю всего лишь ужин, а не руку и сердце, — он наклонился ещё ближе, понизив голос до шёпота. Теперь она чувствовала даже запах шампанского, которое он пил. — Хотя, судя по тому, как ты смотрела на креветку, второе предложение имело бы меньше шансов.

Анфиса улыбнулась. Второе предложение ей как бы уже сделали, и не он. Но у него оказалось неплохое чувство юмора, и это радовало. Не такое циничное, как у Элис, конечно, но тоже ничего.

Она тут же пожалела о своей улыбке: он уставился на неё так, словно у неё в зубах застрял салат или он впервые увидел её улыбающейся.

— Знаете, Андрей… Викторович, — Анфиса наклонилась к нему так же близко, как и он к ней, просто из вредности. Давая понять, что ему не удастся её смутить или чего он там добивался, откровенно нарушая её личное пространство?

И тут же поняла, что совершила ошибку. Его дыхание сбилось, её собственный пульс пошёл на взлёт.

Чёрт, всё же нормально было, что началось-то?

— А вы умеете быть почти человеком. Когда не ведёте допрос, — с трудом закончила она. Фраза должна была прозвучать с вызовом, а вышла хриплой, скомканной.

— Я и не вёл, — ответил он. И всё же отстранился. Жилка на его великолепной шее билась так, что впору звонить в 112, но голос не дрогнул: — Я знакомился.

— Тогда у вас отвратительные манеры, — взяла себя в руки и Анфиса, когда воздуха между ними стало чуть больше. — Обычно люди начинают с «Как добрались?», а не с «Кем работаете и сколько зарабатываете?».

— Разве я спрашивал, сколько ты зарабатываешь? — удивился он.

— Нет, но очень хотели, — она ткнула в него шпажкой. — У вас на лбу написано: «Эта нищенка охотится за деньгами моего наивного брата».

Он замер. Анфиса с горечью поняла, что попала в точку. Стало обидно. Не за себя — за Тима. За то, что его родной брат даже мысли не допускал, что Тим может кому-то понравиться просто так.

— А ты — не охотишься? — спросил он тихо, уже вполне придя в себя.

Она смотрела на него так долго, что это, наверное, стало неприлично.

— Знаете, что самое смешное, Андрей Викторович? Мне от вашей семьи не нужно ничего. Вообще. Ноль. У меня своё дело, и я в нём не последний человек. Но вопрос даже не в этом. А в том, что вы мне всё равно не поверите, что бы я ни сказала, потому что вам так спокойнее. Проще считать меня воровкой, охотницей за богатством, кем угодно, чем допустить, что Тима можно любить, искренне и всей душой.

Наверное, влепи она ему сейчас пощёчину — это произвело бы куда меньший эффект. И хуже всего, что Анфиса на этот эффект не рассчитывала, как и на то, что увидит на словно выточенном из камня лице. Но она видела: ему больно. Чертовски больно.

Она бы хотела с ним об этом поговорить. И не только об этом. Она вдруг поймала себя на том, что хочет знать о нём всё. Но даже рта открыть не успела.

— Андрюша, милый, — прозвучал приторно-елейный голосок Элис, а потом и вся Элис вклинилась между ними. — Как ты смотришь на то, чтобы пригласить меня на танец?

Она опёрлась на его плечо и как-то ухитрилась тут же повиснуть на нём всем телом.

27

— Резко отрицательно, — отодвинул её Андрей, как мебель.

— Почему? — кокетливо накручивала Элис на палец рыжую прядь, не давая ему пройти.

— Потому что я не танцую. И вообще, мне сейчас решительно не до танцев.

— Ну, у меня есть предложения и поинтереснее.

Смуглая кожа Олейникова пошла пятнами. Эта девчонка точно знала, как вывести его из равновесия. Анфиса затаила дыхание, наблюдая за сценой.

— Это какие же, интересно? — спросил Андрей, невозмутимо приподняв бровь. — Взорвать фейерверк в доме? Окатить гостей ледяной водой из шланга?

— Фи, как неспортивно — припоминать мне детские шалости, — скривилась Элис.

— Шалости?! Меня увезли в больницу с ожогами.

— Зато ты с такой поспешностью стянул горящие штаны, какой не удостаивалась ни одна из твоих подружек. Кстати, а где Вика?

Он стиснул зубы. Элис, пользуясь моментом, заговорщицки ущипнула Анфису под прикрытием своего широкого платья.

—