Читать книгу - "Донбасский лабиринт - Булат Арсал"

на свою голову груз ответственности за судьбу народа, а лишь легко набросивших на плечи мантию горделивого величия и напыщенного чванства. И никаких обязательств, которые ограничивают любую свободу. Можно просто ворохами разбрасывать с трибун пустые обещания светлого будущего, не беря на себя конкретной ответственности за неабстрактный определённый участок или направление работы.

Не бывает бывших врачей, бывших полицейских, учителей, поваров. Секрет любой профессии заключается в том, что ни в одной из них не бывает бывших профессионалов, несущих через всю жизнь свои навыки и умения, которые проявляются в дальнейшей жизни, даже во время глубокой пенсии. Бернард Шоу высказал мысль, что профессия – это заговор против непосвящённых профанов. Кстати, бывших болванов, бестолочей и дегенератов тоже не бывает, ведь даже три диплома о высшем образовании ещё никогда не обращали олуха царя небесного в умника с семью пядями во лбу.

И, наконец, самое страшное во всём этом – безапелляционная уверенность бездарности, наделённой властью, в собственной правоте при принятии любых управленческих решений.

Вот такая грустная картина…

Осенью 2017 года Седой подал в отставку по достижении предельного возраста, и в коридоре бесконечного и замысловатого лабиринта его судьбы случился очередной поворот – начиналась гражданская жизнь на Донбассе…

Сомнений в том, что он найдёт себе применение в ситуации полного шваха на рынке именно квалифицированных профессионалов, не возникало. Однако уже через пару-тройку недель он пришёл к выводу, что заскорузлый чиновничий консерватизм, помноженный на вопиющее отсутствие элементарных управленческих компетенций, уже плотно укрепился в кабинетах различных уровней, заняв глубокую, эшелонированную оборону, достойную лучшего применения где-нибудь на фронте.

Любое позвоночное млекопитающее рода государственного чиновника из класса канцелярских крыс пугливо от рождения, всегда прячет свои махонькие глазёнки от прямого встречного взгляда и, как правило, имеет серую, непривлекательную внешность. Это даже не внешность, а выставленное наружу вонючее, трусливое нутро. Не самый приятный контингент для дружеского общения или, не дай бог, обсуждения какой-нибудь инновационной идеи или вполне себе рабочей инициативы. Последнее, как правило, под негласным табу, потому как она, инициатива, в русском сознании всегда наказуема, вот и сторонятся её начальники от греха подальше.

В общем, Седому стало ясно, что всё надо начинать сначала и не стоит вешать нос с порога на новом витке лабиринта. Человеку, который ещё помнит, что он именно человек, всегда хочется надеяться на успех, удачу, победу. Мы продолжаем до последнего верить, что наше светлое время ещё придёт, хотя с возрастом всё больше сомневаемся, что оно нас застанет. Люди старшего поколения знают, что всё наше бытие – это сплошное преодоление и продвижение к мечте, которая, как бы ни было обидно, встречает чаще не там, куда они так стремились. Видимо, именно надежда на хорошее теплится в душе любого пассионария и побуждает к искренней вере в людей. По пути к намеченной цели таких революционеров часто обманывают, нередко их добрые идеи пожираются в угоду меркантильным интересам, и ради несправедливо присвоенной славы им ставят подножки и держат запертыми на засов двери важных кабинетов. Но чего бы стоили такие человечища, если бы после каждого раза они не вставали вновь на ноги, не стряхивали пыль с одежды и не продолжали движение вперёд? Их нельзя просто остановить, и на колени они становятся лишь для того, чтобы перешнуровать армейский ботинок и двинуться броском вперед.

Хождения по министерским кабинетам, метание бисера перед напыщенными депутатами, вынос мозга на диспутах с «околоучёными» деятелями и полупрофессиональными преподавателями в течение более двух месяцев дали совсем небольшой результат. Седой продолжал приходить на предприятия и к ответственно-безответственным, важным и ничтожным чиновникам, презентуя выстраданный и уже работающий в России проект с весьма амбициозным замахом, который выступал практическим ключом к решению многих проблем в экономике и промышленности Донбасса. Но так думал Седой, наивно полагая, что не одинок, и продолжал искать волшебную дверь, за которой в руководящем кресле сидит такой здравомыслящий человечище, способный поддержать и дать смачного пендаля для успешного запуска его, Седого, идейных замыслов и разработок.

Иногда понимаешь, что движение к цели становится похожим на рытьё колодца чайной ложкой. Главное здесь – не потерять надежду в людей и веру в себя.

* * *

Концерн «ВТС» заявился на Донбасс, как сообщалось на всех каналах местного телевидения, для выполнения благороднейшей миссии по выводу из кризиса забранных из-под беглых украинских олигархов металлургических заводов, рудоуправлений и угольных шахт. Некогда промышленные гиганты советского периода, кормившие бюджет всей Украины, к началу 2017 года находились в самом угнетённом состоянии и глубочайшей депрессии. Где-то что-то ещё теплилось, и не все печи были погашены, но о прежних объёмах производства даже думать не приходилось.

И вот целый десант антикризисных управленцев в составе концерна «ВТС» из самой Златоглавой высаживается на благословенной донбасской земле. Понятное дело, если Москва посылает своих лучших менеджеров на спасение экономики республик угольного края, то это можно рассматривать как добрый знак, особенно в период национализации. Попадание же в такую команду может очень даже поспособствовать реализации самых нетривиальных и замечательных проектов.

Восточная мудрость говорит, что гора может долго ждать Магомеда, но встретятся они только тогда, когда он сам соизволит к ней подойти. В общем, Седого взяли в концерн без вопросов, а генеральный директор, вышедший из бывших подводников и крупных начальников Братска и Иркутской области, с нескрываемым воодушевлением поддержал проект, направленный на обеспечение производств квалифицированными профессионалами. Кстати, добрым знаком Седому показался и макет подводной лодки «Братск», стоявший на самом видном месте в директорском кабинете. «Моряки – как дети: всю жизнь в кораблики играют», – подумал тогда Седой, нечаянно вспомнив сослуживцев из бригады «Кальмиус».

Дело пошло сразу, и отныне чиновникам в министерствах и ведомствах было трудновато отказывать во внимании дотошному эксперту в статусе советника генерального директора уважаемой московской компании. Прошло не так много времени, как появились первые результаты, а тему активно поддержали пресса и телевидение. Седого стали приглашать на телепередачи, и два-три раза в месяц с вечерних голубых экранов он увлечённо погружал непросвещённого телезрителя в загадочный мир профессиональных стандартов, модульных программ обучения, центров оценки компетенций и квалификаций. Его узнавали на улицах, вежливо здоровались с ним во время променадов с супругой по бульвару Пушкина, ловили его взгляд и приветливо кивали ему малознакомые лица в редкие моменты посещения театра музыкальной драмы. Тщеславие это не особо грело, но для дальнейшей успешной работы расширение круга сочувствующих доброжелателей нисколько не мешало.

Концерн с первых месяцев своей деятельности влил в территорию республики немало денежных средств наличной заработной платой, которую рабочие коллективы не видели более двух лет. Оставшиеся на Донбассе редкие специалисты потянулись к проходным и в отделы кадров заводов