Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

Мюнхен в гигантских масштабах»[440]. «В момент, когда победа уже вырисовывается, — писала о таких планах „мира" даже столь консервативная газета, как „Нью-Йорк таймс", — нам предлагают новый и еще более позорный Мюнхен»[441].

Под видом помощи немецким политическим эмигрантам представитель американской унитарной церкви Филд, ближайший сотрудник Аллена Даллеса, стремился завербовать их на американскую разведывательную службу[442].

Ральф Паркер пишет, что английские дипломаты на Балканах по требованию своего правительства установили «контакт с правой верхушкой крестьянских партий и католических кругов, которую оно использовало впоследствии как своих агентов в странах Восточной Европы»[443].

С Даллесом в 1943 г. установили связи католические верхи Австрии, в частности через Грубера, члена фашистской партии, агента гитлеровской, а позднее и американской разведок[444]. После войны именно Грубер стал одним из лидеров Католической христианско-демократической партии и с помощью своих американских хозяев получил достаточно значимый пост министра иностранных дел уже «нейтральной» Австрии, вышедшей из состояния аншлюса.

В США во время войны разрабатывался план образования в Германии правительства с участием католических деятелей, в частности с участием Брюнинга, бывшего лидера католической партии Центра, занимавшего пост канцлера до Гитлера. Брюнинг был ставленником крупного мирового капитала «И. Г. Фарбениндустри», одним из тех, кто в свое время расчистил Гитлеру путь к власти. Во время войны Брюнинг находился в США и был референтом государственного департамента по делам Германии.

Ситуацию с католическими епископами в оккупированной Польше в тот период описывает французский публицист Гароди: Хлонд, секретарь кардинала Филипиака, «покинул Польшу в самом начале войны и, будучи в эмиграции, вел себя весьма двусмысленно. Газеты „Ордр" и „Се суар" разоблачили его сотрудничество с гестапо, что подтвердилось письмами и расписками, позднее найденными в архивах гестапо. Эти документы неоспоримо свидетельствуют о том, что Хлонд выпрашивал у гестапо денежные подарки и что секретарь получал от группен-фюрера СС Фишера значительные денежные суммы»[445].

10 июня 1943 г. происходит высадка союзников на Сицилии с целью осуществить военно-политическое «разрезание» Европы с юга на север (операция «Хаски»]. В Италии, осознавая неминуемое поражение страны во Второй мировой войне, политические лидеры созывают Большой фашистский совет, на котором при поддержке короля Виктора Эммануила III принимается резолюция о передаче королю верховной власти и главнокомандования армией. Двадцать пятого июля дуче был арестован. Одновременно продолжалось наступление союзников (операция «Бэйтаун»]. Предполагая, что Италия может выйти из войны, 8 сентября 1943 г. немецкие войска начали операцию «Ось» по захвату территорию страны, а также всех территорий в Европе, которые пока еще контролировали итальянские войска. Муссолини был освобожден из-под ареста немецким спецназом под руководством Отто Скорцени и по требованию Гитлера возглавил вновь образованную 23 сентября Итальянскую социальную республику.

Гитлеровский наместник в Праге Карл Герман Франк, убийца десятков тысяч чешских патриотов, писал в главную ставку Гитлера 5 июля 1944 г., что он опирался на высшую чешскую католическую иерархию, периодически направляя церковь через неофициальных посредников по линии антибольшевистской пропаганды. Так, например, 23 июля 1943 г. было организовано общее воззвание епископов против «воздушного террора», а 15 августа 1943 г. — против «безверия, идущего с Востока». В январе 1944 г. один из каноников Пражского архиепископства в качестве представителя католического духовенства стал членом руководящего комитета Чешской лиги борьбы против большевизма[446].

Франк вызвал к себе епископа Пиху и заявил ему: «Вы должны написать папе, что в высшей степени необходимо, чтобы он через свои дипломатические каналы как можно скорее завязал переговоры с руководящими американскими или английскими кругами и побудил их, чтобы они сейчас же отдали приказы об оккупации протектората. Только таким образом можно остановить Красную армию в ее дальнейшем продвижении»[447].

29 июля 1943 г. правительство СССР обратилось к правительствам Турции и Швеции с нотой, в которой говорилось: «В связи с событиями в Италии и возможностью того, что Муссолини, видные фашисты и другие преступники войны могут попытаться укрыться на нейтральной территории, чтобы избежать ожидающей их ответственности за совершенные преступления, правительство Союза ССР обращается к нейтральным странам с призывом не предоставлять убежища никому из упомянутых выше лиц. Советское правительство считает необходимым также заявить, что оно будет рассматривать предоставление убежища, помощь или содействие таким лицам, как нарушение принципов, за которые борются Объединенные нации и которые они решили осуществить всеми средствами, имеющимися в их распоряжении»[448]. Нота аналогичного содержания была послана правительствам нейтральных стран британским кабинетом[449], а также правительством США[450]. Получил ноту и Ватикан. И тут крайне важно отметить, что всего три страны — Швейцария, Аргентина и Ватикан — отказались дать заверения о непредоставлении убежища фашистским военным преступникам[451].

4 августа 1943 г. важнейшее из ватиканских ведомств — Конгрегация чрезвычайных церковных дел, которая ведает политическими делами Ватикана, — собралось обсудить международное положение и выработать папскую политику в связи с разворачивающимися в Европе и Италии событиями[452]. Десятого августа ватиканское радио выступило с заявлением о полной солидарности Ватикана с правительством Пьеро Бадольо, но возразило против требования безусловной капитуляции Италии. Ватикан требовал мира, основанного на «чести и справедливости»[453]. Вот только о какой справедливости могла идти речь?

1 сентября 1943 г., в связи с четвертой годовщиной войны, папа сам выступил по радио. Он говорил, что эта война — самая разрушительная и ужасная из всех войн. Он жаловался, что «дух насилия торжествует над духом согласия», и уверял, что его слова внушены «любовью ко всем народам». «Блаженны миротворцы», — заявил он, настаивая на прощении гитлеровских последователей. Папа Пий XII призывал «не совершать никаких актов, которые, вместо того чтобы способствовать доверию, скорее дадут новую жизнь огню ненависти и упорной воле к сопротивлению»[454]. Он призывал к «справедливости» в отношении тех держав, «которым в данный момент менее благоприятствует счастье войны». Какой изощренно витиеватый слог! Когда гитлеровские войска вторгались в католическую Польшу, Францию или Чехословакию, когда бесчинствовали на территории СССР, понтифик не находил в себе сил и смелости в защиту, как не хватало смелости хотя бы призвать католиков вермахта к какому-либо подобию миролюбия и гуманности! А когда стало понятно, что крах фашистского режима неминуем, в речах пастыря зазвучали призывы к «чадолюбию, гуманности и всепрощению». Всепрощение — отличная вещь, но не к тем, кто творил нечеловеческие бесчинства на оккупированных территориях. По поводу этой речи даже лондонская «Дейли уоркер» с возмущением писала: папа призывает к миру, но как можно добиться мира, не разгромив фашизма? Союзники требуют безоговорочной капитуляции, а папа «творит мир», понимая под этим прекращение войны против Гитлера и Муссолини. Пропаганда