Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

к папе с таким предложением: «Мы уполномочены заявить, что такой просьбы никогда не было; следовательно, сообщение лишено основания»![364] Когда Тейлор опубликовал, да еще с предисловием самого Пия XII, переписку Рузвельта с папой, ложь всплыла.

Тейлор вернулся в США 2 октября 1941 г. Перед отъездом из Италии он подарил папе свою виллу во Флоренции, которая оценивалась в полмиллиона долларов[365].

* * *

Отношение Ватикана к нападению Германии на СССР еще раз показало реакционность католической иерархии. Ее позиция шла вразрез с коренными интересами народов, в том числе миллионов обычных католиков, которые, несмотря на бешеную антисоветскую агитацию со стороны духовенства, морально были на стороне Советского Союза. Профессор психологии Принстонского университета на основании изучения общественного мнения США пришел к выводу, что после нападения Гитлера на СССР «заявление Гитлера о том, что он ведет священную войну против коммунизма, не произвело впечатления на американский народ»[366]. В противовес воззваниям к Рузвельту реакционных католических организаций, таких как «Католические ветераны», требовавших отказаться от сотрудничества с СССР, многие католические деятели выступили в пользу такого сотрудничества[367]. Те же, кто поддерживал папу, например лидер Итальянской католической партии священник Стурцо, утверждали, что папа Пий XII был нейтрален в войне политически, но не морально; что он был очень «осторожен», так как «не хотел давать странам Оси повод для конфликта с папским престолом»[368]. Сам Пий XII неоднократно заявлял, что ему «одинаково дороги» фашистская Германия и жертвы ее агрессии. Как выразилась «Оссерваторе Романо» в декабре 1943 г.: «Церковь за всех и ни за кого»[369].

Уже упомянутый Стурцо так пишет об отношении Ватикана к войнам и революциям XIX в.: папы отдавали «предпочтение правительствам у власти скорее, чем восставшим; тем, кто находился в лагере правых, скорее, чем тем, кто находился в лагере левых; либералам скорее, чем социалистам», причем обычная позиция папы в этих вопросах «более политическая, чем этическая». «Вообще, — пишет Стурцо, — [католическая] церковь в первой половине XIX в. была противницей революций и войн, именуемых национальными. Независимо от этической точки зрения — являются такие войны справедливыми или нет, — церковь была против них из-за либерализма идей, лежавших в их основе и менявших устои собственности, на которых держались монархия, аристократия и духовенство»[370]. В своей двойственной позиции Ватикан договорился до того, что в апреле 1943 г. в программе своего радио утверждал: войны — наказание Божье за грехи[371].

* * *

Интересен факт заботы папы о церковных и культурных памятниках. Через неделю после вступления Италии в войну папа обратился к правительствам Британии и Франции с призывом не бомбардировать Рим, так как в этом городе много церквей и памятников культуры. Разрушение исторических памятников Рима действительно было бы непоправимым ущербом для цивилизации. Однако немало ценнейших исторических и культурных памятников имелось и в других государствах Европы, тем не менее папа ни разу не обращался ни к немецкому, ни к итальянскому правительствам с просьбой не бомбить города Польши, Франции, Британии, СССР. Непоправимым ущербом для человеческой культуры явилось разрушение исторических памятников, в том числе храмов, в Новгороде, Смоленске, Киеве, Чернигове, Пскове, в окрестностях Ленинграда, в Варшаве (которая была разрушена почти полностью) и других местах. Во вступительной речи главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе говорится: гитлеровцы «сожгли, разграбили, уничтожили и осквернили на советской территории 1670 церквей, 237 римско-католических костелов, 69 часовен, 532 синагоги и 258 других зданий, принадлежащих учреждениям религиозных культов», но никогда папа Пий XII не выступал против этих преступлений.

Зверства и преступления, творившиеся на территории оккупированных территорий, также не интересовали Ватикан. В опубликованных после войны документах говорится: «Загребский архиепископ Степинац и другие хорватские епископы засвидетельствовали свое одобрение нехристианской, дикой кровавой оргии, так как ни разу не пытались выразить свое недовольство этими преступлениями. Их полное молчание — доказательство согласия»[372]. Но был еще один нюанс: неприязнь католиков по отношению к православным. «Большая часть сербского духовенства была подвергнута жестоким пыткам и убита. Среди них епископ Платон, митрополит Сараевский Петр и епископ Савва»[373]. Невероятные зверства против православного сербского населения, организованные Степинацем в Хорватии совместно с оккупантами, превращение церквей в костелы, насильственное обращение в католичество — все это совершалось с молчаливого ведома Ватикана.

Кардинал Тиссеран, секретарь ватиканской Конгрегации восточных церквей, в чью задачу входит всемерное подчинение восточных церквей папской курии, 2 марта 1942 г. заявил представителю хорватского марионеточного государства: «Немцы признали хорватскую православную церковь, когда вместе с нами перебили всех православных священников и когда не стало 350 тысяч сербов». Для ясности надо отметить, что «хорватская православная церковь» была создана католическими иерархами и оккупационными властями для «окатоличивания» православных граждан. Все это еще раз подтверждает, что Ватикан не только знал об инквизиции, устроенной Степинацем и другими представителями католического духовенства в Хорватии, но и молчаливо одобрял эти чудовищные преступления.

После войны папа постарался спрятать убийц. Так, священник Драгонович, служивший одновременно подполковником у хорватских фашистов и повинный в убийстве более 60 тысяч человек, после войны занимал должность профессора германского католического колледжа.

В конце 1942 г. состоялся съезд словацкого римскокатолического духовенства, разработавший план полного уничтожения православия в Словакии, о чем был подан меморандум правительству Йозефа Тисо. Этот меморандум является вопиющим обвинительным актом против тогдашней политики Ватикана. Он представляет собой дьявольский план практически полного физического уничтожения православной части населения Словакии, истребления православного духовенства и православной церкви[374]. После этого съезда преследования православных еще более усилились. За одно только совершение треб и богослужений православные священники подвергались тюремному аресту.

В царстве католического прелата Тисо жестоким гонениям подвергалась также лютеранская церковь, к которой принадлежала шестая часть населения Словакии[375]. В официальном издании чехословацкого Министерства иностранных дел, выпущенном в Лондоне в 1941 г., говорится, что 90 % словацких католических священников молились за Гитлера и что католические главари этого государства обрушились с гонениями на евреев и евангелическую церковь[376].

В оккупированной Чехословакии простое посещение церквей немцы однозначно считали враждебной демонстрацией. Первого сентября 1940 г. гестапо арестовало в Богемии и Моравии 487 священников и отправило их в концлагеря, где многие были замучены[377]. После войны, во время судебного процесса над бывшим гитлеровским наместником в Данциге Форстером, было установлено, что, по неполным данным, по его приказу в одном только Данциге оккупантами были расстреляны 1019 учителей, 1617 учащихся и 476 священников[378].

* * *

Бывшие корреспонденты «Юнайтед пресс» в Италии Р. и Е. Паккарды в своей книге, вышедшей в