Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

берлинским хозяевам. «Мы, — писало католическое духовенство, — чтим главу государства [Петена] и настоятельно требуем, чтобы все французы сплотились вокруг него». [Маленький штришок: одним из министров этого правительства был будущий президент Французской Республики Франсуа Миттеран[348], всегда старавшийся представить себя «истинным либеральным социалистом».] Руководящая католическая газета «Ла Круа» из номера в номер требовала, чтобы правительство и оккупанты беспощадно расправлялись с партизанским движением[349].

Понимая, что США рано или поздно вступят в войну, представитель американского католического сообщества Кофлин и его профашистская организация «Христианский фронт», тесно связанная с «Немецко-американским союзом», одним из центров германской идеологической и разведывательной деятельности на территории США, яростно убеждали своих соотечественников, что главный враг США — Советский Союз, но не гитлеровская Германия. Католическая епархия в США старалась активно действовать и через другие организации фашистского типа, такие как «Рыцари Колумба», «Ветераны войны» и ряд других[350]. Они старалась сформировать общественное мнение и оказать давление на Рузвельта, чтобы добиться отказа от любого сотрудничества США и СССР. Дошло до того, что некоторые католические деятели, в том числе епископ Деффи из Буффало, заявили, что если США станут союзником СССР, церковь призовет американских солдат-католиков к неповиновению государству[351].

Лондонская газета «Католик таймс» 18 июля 1941 г. признала в передовой статье, что Советский Союз принимает на себя «всю тяжесть жестокой немецкой атаки, и принимает ее вместо нас» и что «временный союз с СССР будет в интересах Британии». И тут же следовало пояснение: «Мы — союзники с коммунистами, но не с коммунизмом»[352].

Более откровенно высказалась канадская католическая газета «Аксьон католик». 4 сентября 1941 г. она писала на своих страницах: «Мы весьма заинтересованы в советском сопротивлении, но мы не заинтересованы в быстрой победе Советов»[353].

Политическую элиту западных стран пугал рост военно-политического могущества Советского Союза на международной арене. И, конечно, самым большим желанием союзников было использовать СССР как живой щит перед наступлением рейха. Чем больше прольется русской крови, тем ближе противники Советов окажутся к исполнению своих геополитических планов.

Через неделю после нападения гитлеровской Германии на СССР, 29 июня 1941 г., папа выступил с речью по радио. Он говорил об ужасах войны, о том, как война разрушает жизнь людей и целых народов[354]. Но при этом ни словом не обмолвился, что все эти ужасы происходят на территории СССР. Важнейшее событие, которое должно было повлиять на судьбу всего мира, что понимали даже далекие от политики люди, папа обошел молчанием. Молчание это понятно: с одной стороны, он не решался (не хотел) открыто осудить Германию, а с другой — сказать о своей солидарности с гитлеровцами папа также не считал возможным, зная, что мировое общественное мнение в большинстве своем было на стороне СССР и что открытая поддержка гитлеровской авантюры скомпрометировала бы Ватикан.

Чианфарра, в то время корреспондент «Нью-Йорк таймс» в Ватикане, сообщает, что в начале июля 1941 г. Гарольд Титман, временно замещавший в Ватикане представителя президента США М. Тейлора, имел две личные встречи с папой и его статс-секретарем, на которых выразил четко сформулированное пожелание Госдепартамента США, чтобы папа воздержался от таких шагов, которые могли бы быть поняты как согласие с политикой Оси[355]. Но миссия Титмана не увенчалась успехом, и тогда Рузвельт срочно отправил в Рим Тейлора (он прибыл туда 9 сентября 1941 г.). Загвоздка состояла в том, что еще в 1922 г. папа Пий XI официально запретил католикам сотрудничать с коммунистами. Но теперь, в связи с решением правительства США оказывать помощь Советскому Союзу, возникла политическая необходимость разъяснить новому папе прагматичную позицию Соединенных Штатов, а заодно выяснить позицию самого папы. Если папа согласен с принципами антигитлеровской Атлантической хартии, подписанной британским премьером Уинстоном Черчиллем и президентом США Ф. Д. Рузвельтом в августе 1941 г. (позже к ней присоединились СССР и другие страны], пусть скажет об этом всему миру[356]. Если нет — что же, об этом тоже следует сказать. Сам Тейлор, хотя и не принадлежал к числу друзей СССР, тем не менее признавал, что в Америке и в других странах было велико «восхищение русским народом», который «упорно боролся, защищая свою Родину» от гитлеровских захватчиков[357].

У миссии Тейлора была еще одна цель преодолеть явно прогитлеровскую позицию американского католического духовенства, его нападки на политику сотрудничества США с СССР и сплочение антигитлеровской коалиции[358].

Рузвельт лично написал папе Пию XII, что фашистская Германия стремится покорить весь мир и это серьезная опасность не только для церкви, но и для всего человечества. Что в контексте событий позиция американской католической иерархии однозначно играет на руку Гитлеру. «Я убежден, — заканчивал Рузвельт свое письмо папе, — что руководители всех церквей США должны ясно осознать факты и не закрывать глаза на коренные вопросы, а при теперешней их позиции в этом вопросе они прямо помогают Германии»[359].

В опубликованных после войны материалах о своей миссии М. Тейлор не сообщает подробностей о переговорах с папой. Это и понятно: материалы были опубликованы в 1947 г. с предисловием самого папы Пия XII, с которым Тейлор, будучи представителем уже нового президента США, тесно сотрудничал и после войны. Он сообщает лишь то, что и так всем было известно, — что папа на переговорах подтвердил свою вражду к коммунизму и Советской стране[360].

Нью-йоркский журнал «Керренг хистори» писал в декабре 1941 г.: разговор Тейлора с папой был настолько важен, что Пию XII потребовалось несколько дней, чтобы обдумать обсуждаемые вопросы. По предположениям журналистов, речь шла о том, чтобы папа признал войну против стран Оси справедливой, но папа отказался[361].

Редактор лондонской католической газеты «Католик гералд» писал, что Рузвельт через Тейлора тщетно пытался уверить папу в том, что интересы всего мира связаны с победой над Германией, и просил понтифика морально поддержать дело союзников или хотя бы осудить политику Оси[362].

Более подробно о переговорах Тейлора с папой сообщает Чианфарра, находившийся тогда в Ватикане. Пять дней, пишет он, папа Пий XII оттягивал ответ на предложение Рузвельта и наконец дал отрицательный ответ, ссылаясь на то, что он «представитель всех католиков», а потому будто бы не может поддерживать одну сторону в войне, когда католики находятся в обоих лагерях[363].

Нельзя обойти вниманием и такой факт. Когда в печати в сентябре 1941 г. после пятидневного размышления папы появилось сообщение об отказе признать войну против гитлеровцев справедливой, орган Ватикана «Ос-серваторе Романо» поспешил опубликовать заявление, что будто бы никто и не обращался