Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

Используя выгодные династические браки, Иван III «накрепко привязал к Москве» Тверь и Рязань. По древнему феодальному праву смены сеньора он принял присягу «отступивших от Литвы» православных княжеств, присоединив их управителей — Верховских, Воротынского, Белевского, Одоевского, Оболенского — к своим исконным родам. Принятие государевой присяги князем Василием Гребёнка-Шуйским в 1478 г. практически лишило строптивый Новгород сильного и опытного военачальника, а в целом это было частью государева принуждения к миру «неуемного в своей вольнице и шумливого» новгородского вече.

Войны Ивана III в большинстве своем были короткими и победоносными. Русские войска часто использовали уникальную комбинированную тактику, одновременно атакуя противника на суше и на воде, грамотно сочетая наступление конницы и пехоты, а также поддержку артиллерии, которая многим обязана попечению со стороны такого признанного специалиста, как Аристотель Фьораванти. Одним из уникальных воинских подразделений, получивших в царствование Ивана III особое значение, стали «судовые рати» — прообраз современной морской пехоты, только на речной лад.

Будучи прекрасным стратегом, государь собрал вокруг себя очень опытных и даровитых воевод, таких как Иван Патрикеев, Данила Холмский, Данила Щеня, Федор Хромой и многих других «общим числом более 150 воевод».

Положительную характеристику Ивану III дает аккредитованный при дворе его сына и преемника Василия III официальный дипломатический представитель католического австрийского двора Сигизмунд Герберштейн: «Сам он (Иван III. — И. Б.) лично только раз присутствовал на войне, именно когда завоевывал княжества Новгородское и Тверское; в другое время он, как правило, никогда не бывал в сражениях и все же всегда одерживал победы, так что Стефан, знаменитый воевода Молдавии, часто поминал его на пирах, говоря, что тот, сидя дома и предаваясь сну, умножает свою державу, а сам он, ежедневно сражаясь, едва в состоянии защитить свои границы».

Считается, что геополитически важных сражений за долгое царствование Ивана III было два. Первое — битва на реке Шелонь в 1471 г., когда воеводы Холмский и Хромой разбили «новгородскую смуту супротив воли Государевой». Второе — битва при Ведроше 1500 г., когда воевода Щеня разбил сильное литовское войско.

Иван III умел успешно завершать военные кампании без глобальных и чрезмерно кровопролитных генеральных сражений. Поход на Новгород в 1478 г., практически уничтоживший независимость строптивой республики, представлял собой быстрый перехват и блокировку коммуникаций, совмещенные с четкими осадными действиями. А более известное в истории Стояние на Угре 1480 г. стало образцом «подвижной защиты» речных переправ на пути ордынского набега в сочетании с внезапным ударом «судовой рати государя» по глубоким тылам ордынцев с прямым выходом на столицу — город Сарай. Казанский поход 1484 г. привел к воцарению промосковского хана Мухаммед-Эмина, а через три года, в 1487-м, город окончательно капитулировал и стал рассматриваться в документах государева двора как отчина русских государей. Именно это позволило внуку Ивана III — Ивану IV Васильевичу (Грозному] — окончательно соединить Казань с Москвой в единое государство. Приграничные военные набеги на Литву в 1487–1494 гг. принудили литовцев через семь лет принять потерю всех Верховских княжеств, отошедших Москве.

Именно Ивану III принадлежит старт еще одного и, возможно, самого великого геополитического проекта, глобально изменившего ход мировой истории. Некоторые исследователи ставят этот проект наравне, а порой и выше открытия Нового Света. Речь идет о направление войска воевод Курбского-Черного и Салтык-Травина за «Урал-камень». Опытный английский историк и культуролог Фелипе Фернандес Арместо однозначно утверждает, что зауральские походы Ивана III более значимы, чем открытие Америки конца XV в.: «В следующем столетии меха стали для Московии тем же, чем были пряности для Лиссабона… В 1465,1472 и 1483 гг. Иван [Иван III. — И. Л.] посылает экспедиции в Пермь и на Обь за данью — собольими мехами, но самым значительным стало вторжение 1499 г. Близ устья Печоры был основан город Пустозерск: на всем протяжении завоевания русскими Сибири их успех измеряется количеством построенных городов. Армия, предположительно численностью 4000 человек, с санями, запряженными оленями и собаками, зимой перешла по льду Печору и достигла Оби за Полярным Уралом, вернувшись оттуда с тысячей пленных и огромным количеством мехов. Посол Ивана в Милане говорил, что у его господина собольих и горностаевых мехов на миллион золотых дукатов.

Первая большая кампания на Оби, несомненно, была началом чего-то значительного. Морские империи, основанные западноевропейскими государствами по следам Колумба, Кабота и Васко да Гамы, исчезли. Поистине из всех европейских империй, основанных в начале современного периода, уцелела только Российская империя в Сибири; ее потенциал и сегодня далеко не освоен. И если космическому наблюдателю судьба Югры в 1490-е годы покажется более интересной, чем участь араваков или кои-кои, кто может сказать, что он не прав?»

Иван III успешно внедрил в русскую внешнюю политику и в тактику секретной дипломатии принцип «дружбы с врагами врагов» и применял его с прагматичной прозорливостью и великолепной эффективностью. Противостояние с ханом Большой Орды Ахматом на Угре вряд ли стало бы столь удачным, если б не тайный военный и политический союз государя с крымским ханом Менгли-Гиреем, чей рейд не дал возможности польско-литовским войскам прийти на помощь ордынцам. В противовес своим «ближним врагам» на северо-западе — королю Швеции и Союзу Ганзейских городов — Иван III нашел союзника в лице короля Дании. Установив официальные контакты с католической империей австрийских Габсбургов, которым нужен был союз против турецкого султана, Иван III добился создания фронта, пусть и временного, с католической Веной против католической Польши, что стало крайне неприятным фактом для папы и папской курии, так как Москве удалось «развести» два сильных католических государства по разным сторонам.

Посол католической Вены от имени своего императора и по согласованию с иерархами католической церкви предложил Ивану III королевскую корону и династический брак дочери московского государя с императором. Заманчивые предложения Святого Престола создавали условия для однозначного «мягкого подчинения» Русского государства воле папы как лица, возлагавшего императорскую корону на головы монархов Старого Света, а если шире — серьезные предпосылки для возвращения к актуальной для Святого Престола теме расширения католического влияния на русских землях и склонения «Московии к церковной унии». Однако на все предложения австрийских послов Иван III отвечал, что русские государи издревле самодержавны и в пожаловании короны от чужеземных монархов не нуждаются. О статусности российских государей красноречиво говорит и тот факт, что к Василию III, сыну Ивана III, строгие приверженцы католической веры из императорской семьи австрийских Габсбургов уже обращались с титулом Imperator.

«Византийский брак» Ивана III с Софьей Палеолог, заключенный, кстати, при активной поддержке папского престола, вынашивавшего далеко идущие планы, значительно повысил международный престиж России на международной