Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

права на моего врага, последним деянием Железносерда на этой земле было не молить о пощаде и не реветь о прощении, но плюнуть несколькими последними каплями крови мне в лицо, прежде чем тело его рассыпалось в прах.

Мы поднялись посреди той бойни, без радости в нашей победе. Феба свершила мрачное убийство над ещё одним высококровкой, и лицо её и когти были посерены пеплом. Но цена, что она заплатила, была высока — кровавые борозды по всему телу, и нутро вываливалось сквозь её пальцы, когда она столкнулась с третьим всадником — бледным принцем с длинными рыжими волосами и жестоким шрамом через щёки. Кестрел и её последний высококровный собрат прорезали Развязанных, как бритвы, и земля была устлана мёртвыми и умирающими. Шерроды, и Деррики, и Каллумы — Диор знала их всех по именам. И мы могли видеть её муку, когда они падали вокруг неё, облепленные грязнокровками либо попросту сметённые той грозной косой.

С того самого дня в Зале Изобилия, когда Марин сказала ей, что она спасёт этот забытый мир, вера Диор в себя была непоколебима. Но истина была в том, что Святой Грааль Сан-Мишона была уличной оборванкой из Лашаама, что никогда по-настоящему не видела ужасов войны. Уж точно не настолько близко, чтобы чуять кровь. Обонять смрад. Слышать крики. И, оглядываясь теперь вокруг, Диор осознала невозможное.

Она проигрывала.

Она ревела, окровавленный кинжал в руке, покуда всё больше её людей валилось вокруг. Но сколько она ни резала, как глубоко ни кровоточила, она могла лишь исцелять раненых, не воскрешать мёртвых. Феба ревела предостережение, но Железная Дева была смертью во плоти, и коса её рассекала кольчугу, и рубила кость, и отделяла души от сломанных смертных оболочек. И вскоре лишь двое стояли меж Граалем и тем Принцем Вечности.

— Принцесса двух тронов, Низкого и Высокого.

— И я.

Последняя Лиат глубоко вздохнула, смахнув тёмную прядь с губ.

— Солнце садилось. Битва вздымалась. И на той пропитанной кровью площади Рейн а Мэргенн и я стояли бок о бок. Хоть шёпот Кестрел и наполнял, верно, её разум, дочь Девятимечной не выказывала страха. И, как ни была она измучена и изранена, когда Кестрел ринулась через ту разбитую землю, Рейн ринулась ей навстречу.

— Коса Девы рассекла воздух, но Принцесса отплясала в сторону, а мы разлетелись на куски, когда лезвие прошло сквозь наше тело. Но мы уже вновь обретали облик за дугой клинка — наш обман зрения, наше заклятье крови. Хоть кожа древней Восс и была неуязвима для нашего клинка, кожа её зверя уж точно нет, и Кестрел крякнула, когда мы подсекли жеребцу ноги и обрушили всё в снега.

Кестрел поднялась из развалин, измазанная кровью. Но Рейн была уже на ней, и Дева вскоре осознала свою опасность. Клинок Принцессы был свежепомазан собственной святой кровью Грааля, и рассекал воздух в дюйме от горла Кестрел, срезав косу волос, когда Дева отшатнулась, рыча, скользя, и полночные глаза её стали ярки и широки.

— En garde, — прошипела Рейн.

Метнувшись ей во фланг, мой клинок был смазанным пятном, и резкий треск прозвенел над площадью, когда он поцеловал кожу Кестрел, оставив крошечную трещину на её фарфоровой щеке.

— Touché.

Диор смотрела, кинжал в кулаке, покуда хаос бушевал вокруг неё. Дотянувшись до разума Рейн, я могла чувствовать её поток, попадать с ним в лад своим собственным, будто Принцесса и я играли дуэт сталью и кровью. Мы бились с Кестрел лицом к лицу, и на таком расстоянии длина её косы была обузой, не благословением. На миг Кестрел показалась попятившейся. Выбитой из равновесия.

Но лишь на миг.

Хоть я и украла свою силу, Кестрел заслужила свою столетиями на поле боя. Она знала, что кровь на клинке Принцессы — кровь Диор. Она знала, что я могу выкипятить её жилы досуха. От ума столь грозного не было тайны, какую мы могли бы скрыть, ни обманного выпада, на какой она попалась бы, ни удара, какого она не предвидела бы, — мысль о нём прочитана прежде, чем стать действием. И во мгновение ока мы осознали безрассудство — биться против воина, подобного ей.

Чёрные глаза встретили наши.

Чёрные губы изогнулись в улыбке.

Кестрел крутанула своё оружие, и со звуком «снак» древко раскололось надвое; укороченная коса теперь в её левой руке, жестокий длинный клинок в правой. Дева сделала выпад, коса опустилась — слишком быстро, слишком яростно — мимо моей защиты и по моим коленям. На миг я не могла понять, почему падаю, но затем я увидела свои сапоги, плывущие в воздухе, и кровь, бьющую из культей, что она мне оставила. Но громче моего собственного крика был крик Диор; сердцеразрывающий, высокий, вопль ужаса, когда Кестрел довела удар, вскрыв Рейн а Мэргенн от рассечённого паха до самых раздробленных рёбер.

Принцесса пошатнулась, не отрывая разноцветных глаз от возлюбленной. Диор шагнула вперёд, рассекая ладонь, и губы её отдёрнулись от заостряющихся зубов, когда она смочила свой клинок.

Но слишком поздно.

Слишком, слишком поздно.

И когда сумерки наконец пали над городом, пала и Принцесса Рейн.

Вопль Диор был бесформенным, звериным, более схожим с воем, чем с криком. Глаза её наполнились слезами, когда она опустилась на колени в снег, взгляд прикован к павшей любви, ко всей той крови. И, скрючив пальцы в когти, она закричала снова, столь громко, что мы поморщились. Перекатившись на живот, скребясь в красном снегу, мы прокричали предостережение.

И Кестрел Восс обратилась к своей добыче.

Принц Вечности шагнула вперёд, протянув руку, чтобы взять свою награду. Но она замерла недвижно, чёрные глаза сузились, когда голос Диор поднялся в третьем и последнем крике.

Это было… ужасно. Рваное и мучительное. Грааль вскинула руки пред глазами, что расширились вместе с нашими, увидев, что её пальцы теперь увенчаны бритвенными когтями. Тело её начало… двигаться, не двигаясь. Не идя и не ползя, но… изгибаясь. Коробясь. Она запрокинула голову, всё ещё крича, и мы увидели, что зубы её отросли длинными и острыми, конечности подламывались, хребет выгибался, и пепельные волосы уже не просто струились по её залитым слезами щекам, но извергались из её кожи. С последним жутким хрустом, с раздиранием кольчуги и расхождением швов крик её и впрямь стал воем. И там, где мгновение назад стояла на коленях беспомощная, плачущая девушка, теперь припал к земле великий, рычащий зверь, маркиз; мех белый, и когти чёрные, и глаза ледяной синевы, устремлённые теперь