Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

Норка взглянула на часы.

— Ладно, мне пора. А то пока я в Люблино, пока оттуда к вам…

— Неужели нельзя завтра съездить?

— Татьяна Прокофьевна попросила сегодня. Наверно маме стало хуже.

Лоле стало стыдно, что она так и не навестила тетю, только передала подарки. Зрелище наверняка тяжелое, но нельзя быть такой свиньей.

— В следующий раз вместе съездим, — пообещала она.

— Не нужно. Она до такой степени замкнута на себе, что может не вспомнить, кто ты такая.

Нора пообнималась со своей дворнягой, вставшей на задние лапы. Сказала ей, будто барбосина могла понять:

— Стеша, остаешься с Лолой. Потом побудешь одна. Веди себя хорошо.

Ушла.

Стеша тяжело, совсем по-человечьи вздохнула, отправилась в свой угол. На Лолу она внимания обращала мало. Когда знакомились, обнюхала и отошла, даже не вильнув хвостом. Наверное, воспринимала Лолино гостевание как вторжение на свою территорию.

Бедная Норка, подумала Лола. Она очень хорошая, добрая, в ней бездна душевной щедрости и любви. Но вся любовь достается собаке. У меня хоть Машка есть. Правда, отдачи от нее меньше, чем от дворняги. Папочка запросто перекупает дочулю своими подарками. Какую закатила истерику, маленькая засранка, когда, поддавшись нежности, спросила у нее: а может поедешь со мной в Россию? Горовиц ей наобещал и «Диснейленд», и крокодиловую ферму, и еще бог знает что. Портит ребенка, скотина. Приучает к продажности, с малых лет.

А вот Норка больше всего обрадовалась не лэптопу «Тосиба», который даже на сейле стоил больше тысячи, а пятидолларовому антиблошиному ошейнику.

В первый же вечер, подавленная видом московской разрухи, да поглядев на Норкину конуру, Лола сказала: слушай, плюнь ты на эту жизнь, переезжай ко мне. Сделаем тебе гринкарту, поступишь на курсы медсестер — твой дар заботы пригодится, и зарплата хорошая. Норка посмотрела, как на полоумную. Какая, говорит, медсестра, ты что? Мне предлагают докторскую писать, по братьям Жемчужниковым. Сейчас она в своей богадельне получает десять долларов в месяц, а защитится — будет загребать все пятнадцать. Как они тут выживают — загадка.

Лола, конечно, следила за новостями с родины. Несколько лет про СССР много писали и говорили: Perestroika, Горбачев. Испытывала смешанные чувства — с одной стороны радовалась, с другой, пожалуй, что завидовала. Как в детстве, когда уехала из пионерлагеря после второй смены, а в августе, в третью смену у них там и праздники, и конкурсы, и дожди закончились. Но в последние месяцы Россия вышла из моды. По телевизору если и показывали, то очереди, пустые прилавки в государственных магазинах и безумные ценники в кооперативных. Знакомые, побывавшие в Москве, говорили, что со ста долларами в кармане чувствуешь себя там миллионером. На Лолу опять накатили смешанные чувства, тоже некрасивые. И жалко, что им там свобода выходит боком, и утешительно. Привыкла считать себя неудачницей, ни мужа, ни бойфренда, ни счастья, сплошные «покой и воля», а получается, что жизнь все-таки удалась.

На самом деле, если быть с собой безжалостно откровенной, посетить родное пепелище захотелось именно из-за этого — чтобы избавиться от лузер-комплекса. У Горовица как раз отпуск, по условиям развода на это время Машку забирает он. Лола хотела, как обычно, слетать в Европу или на Карибы, но вместо этого купила билет «Аэрофлота».

И ведь сработало! Ностальгии никакой Лола не испытала, но Шпаликов ошибается со своим «никогда не возвращайтесь в прежние места». То есть, «если пепелище выглядит вполне», возвращаться действительно не стоит. Однако пепелище выглядело кошмарно, Москва превратилась в город третьего мира, и, как ни стыдно, это очень повысило Лолин жизненный тонус. Норке можно врать сколько угодно, что на Горовица наплевать, без него только лучше, но себя ведь не обманешь.

Пешком по улицам Лола предпочитала не гулять, они выглядели небезопасно. Общественным транспортом тем более не пользовалась. Наняла Норкиного знакомого, доктора филнаук, подрабатывавшего извозом, и каталась по городу на машине, под культурные разговоры. К сожалению, в романтическом смысле этот Лев Константинович интереса не представлял. Бесполый интеллигентный мямля. Лола знала про себя, что ее тянет к мужчинам другого сорта. Шринк сказал, этот паттерн называется «limerence» — когда привлекательными кажутся эмоционально неапроприируемые партнеры, которые сулят драму или игнор, что воспринимается подсознанием как приключение и интенсифицирует переживания. Женский опыт, правда, мягко говоря, невелик. За 37 лет всего три связи, причем одна продолжалась несколько минут. Но всё верно. Гад Каэр и гад Горовиц — половые разбойники, а Клычов был до такой степени неапроприируем, что его практически и не было. У Бунина есть рассказ «Солнечный удар», а единственный в Лолиной жизни полоумный инцидент, можно назвать «Сумрачным ударом», потому что там, за кулисами, царил сумрак и казалось, что это не на самом деле, а во сне.

Здесь она почему-то часто вспоминала про это. Хотя понятно почему. То был предпоследний день в Москве. Ну и из-за половой неудовлетворенности, конечно. Следуя совету шринка, раз в неделю снимала депривационный стресс мастурбацией, но последнюю субботу пропустила — не на Норкином же диване предаваться самоутешению, под сопение собаки, которая привыкла ночевать рядом на коврике. Вместо этого приснился эротический сон. С Клычовым.

Утром спросила Норку, что известно про участников театральной студии. Видится ли с кем-нибудь. Оказалось, нет. Потом вспомнила, что пару месяцев назад случайно встретила на улице Валеру Савчука. Он оставил свой телефон, но она не звонила. Зачем?

Тут и возникла идея. Через неделю ведь будет годовщина, двадцатилетняя! А что если снова всех собрать? Тогда ведь организатором был Валерка, у него наверняка остались все контакты.

Устроить банкет, всех пригласить. При московских ценах это обойдется дешево. Пусть посмотрят, какой стала замухрышка Октябрева. А кроме того, если жив Сергей и если он придет… Там видно будет.

Ну и вообще развлечение. Обратный билет только на 28-е. Сколько можно с Норкой разговаривать про инсульт ее мамы, потрясающий ум собаки Стеши и диссертацию?

Прямо загорелась идеей. Позвонила Савчуку — он тоже завелся. Всех соберу, сказал, и ресторан устрою. Только обрисуй параметры бюджета.

И действительно всё организовал. Аренду целого ресторана — посторонних не будет, только они. Стол с закусками и сменой горячих на десять персон. Отечественные вино и водка входят в прайс, импортные напитки — из бара, за дополнительную плату. Лола готовилась отстегнуть минимум пять сотен, а Валера договорился за сто пятьдесят. Просто смешно. С другой стороны у Норки в институтской столовой set lunch, пускай паршивый, но из трех блюд, стоит 38 рублей, это тридцать центов.

Савчук посоветовал назначить сбор попозднее, на полдевятого, когда сойдет трафик. Заехать обещал в полвосьмого.

Оставшееся время Лола провела расслабленно. Обстоятельно выбрала, что надеть: блузку «Гуччи», велюровые брюки. Передумала — заменила на юбку.