Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

— В Техас? — удивилась Нора. — А что там делать?

Он тоже удивился.

— Как «что»? Там же JSC, Центр управления космическими полетами.

— А-а. Ну, за встречу? Мне белого.

Налил ей «Цинандали», поколебался — вино или водка? Выбрал красное. Водку — хлоп, и всё. А из бокала можно тянуть долго.

— Что, рассаживаемся? — оживился Савчук. — Поступила команда выпивать и закусывать! Больше никого не ждем.

Сели вчетвером, чокнулись. Зазвенели вилки.

Валера снова протянул руку к бутылке.

— Между первой и второй перерывчик небольшой.

— Ага! — донеслось от дверей. — Заседаете, не имея кворума!

Макс Брыкин.

Гена узнал его только по голосу. Вместо длинных волос короткая прическа, вместо свитера и джинсов пиджак-галстук. Ну да, он же стал большим человеком. Фамилия мелькает в газетах.

— Народному избраннику! Звезде журналистики! — кинулся к нему жать руку Валера.

Коротко обнялись, потом Макс подошел к каждому поздороваться. Электричество от него так и брызгало.

— Катюшенька, русская красавица… Лолочка, лонг тайм ноу си… Светило космических исследований…

— Нет никаких исследований. Накрылись медным тазом, — ответил Гена.

— Ничего, — бодро ответил Макс. — Дай срок. Расчистим мусор, возьмемся уже не за перестройку, а за новое строительство. Всё вернется, еще лучше будет.

Сразу было видно человека, который привык находиться в центре внимания. Вести за собой народные массы, иронически подумал Гена, отпивая из бокала. В груди становилось тепло. На душе тоже.

— Ты наверно из Америки приехала и думаешь: ну и нищета тут у них, — повернулся Брыкин к Лоле. Та замотала головой, он отмахнулся. — Конечно думаешь. Так вот помяни мое слово. Если мы будем отмечать следующий юбилей, через десять лет, и ты опять приедешь — ахнешь. Россия страна не нищая и даже не бедная. Просто перераспределение, перезапуск, а главное реформирование сознания — это процесс, и процесс небыстрый.

— Сильно небыстрый, — поддакнул Савчук, с ехидцей. — Пока травка подрастет, лошадка с голоду помрет.

— О лошадке мы тоже думаем. Больше чем все прежние российские правительства, — ответил ему Макс серьезно. — Сейчас прорабатывается охренительный проект, который сделает всех граждан России настоящими хозяевами всего, чем владеет страна. Экономисты посчитали: если разделить всё национальное богатство на количество жителей, получится примерно по десять тысяч рублей. Это и есть доля каждого. Человек получит документ, он называется «ваучер». И сможет стать акционером любого предприятия, по своему выбору. Вся государственная промышленность перейдет в собственность частных пайщиков. Нигде в мире такого никогда не было.

— Ни фига из этого не выйдет, — немного подумав, сказал Савчук. — Девяносто, даже девяносто девять процентов не захотят морочиться, потребуют десять тысяч на руки. И тогда цены вообще взлетят до небес.

— Пусть продают тем, кто хочет стать капиталистом, — пожал плечами Брыкин. — У нас свободная страна. Всякий имеет право вести себя по-дурацки, если захочет. Вы не поверите, но две трети москвичей даже квартиры не приватизировали. Хотя двушка среднего размера в среднем районе стоит полтора миллиона. Поразительный у нас народ.

— Сколько?! — ошеломленно переспросил Гена. Он слышал что-то такое про приватизацию, но не вникал.

Если средняя двухкомнатная стоит полтора миллиона, то на сколько же потянет их с Ниной шестикомнатный коттедж, полученный в академгородке после рождения Юрки? Миллионов на десять — запросто! Записан он на двух ответственных съемщиков: кандидата наук Г.В. Щипка и кандидата наук Н.П. Ревякину. Хорошо, дети остаются с Ниной, но на одну пятую-то претендовать можно? Это же два миллиона! С ума сойти! Хватит на начало новой жизни. Чтоб не носиться высунув язык за грошовыми, позорными приработками, а спокойно, обстоятельно заняться составлением своего резюме — с перечнем всех работ, изобретений и статей. Да перевести на английский. Да разослать экспресс-почтой по всему свету. На Центральном Телеграфе есть такая услуга, за неделю доставляют куда угодно, только очень дорого — десять рублей один грамм.

Список всех потенциальных работодателей у Гены был давно составлен: 47 институтов, университетов и исследовательских центров, так или иначе связанных с межпланетными проектами. Но один пакет весит грамм триста, да умножить на сорок семь, это получится сто сорок одна тысяча рублей. Поэтому даже не мечтал. Но если иметь два миллиона… Это можно будет даже не кидаться на первое же предложение, а поездить, посмотреть, повыбирать.

Одернул себя. Бред, фантазии. Как это — прийти к Нине и заявить: давай приватизируем и продадим дом, я имею право на 20 процентов? Или потребовать: выкупи мою долю? Кто он будет после этого?

Тряхнул головой. Допил то, оставалось в бокале, и налил еще.

Настроение всё равно было приподнятое.

Брыкин, человек новой эпохи, заразил.

Повернулся к нему с бокалом — чокнуться, поблагодарить за дозу оптимизма. Но Макса на стуле уже не было — он шептал что-то Лолке.

МАКСИМ БРЫКИН

Макс подошел к устроительнице пира среди чумы, потому что надо было как-то в этом расточительстве поучаствовать. Не может, ха-ха, народный избранник кормиться за счет иностранного капитала. Внести лепту предложил шепотом, так как по остальным было видно — с деньгами у них голяк.

Лола улыбнулась чудесными американскими зубами, ответила: если хочешь, лучше купи что-нибудь из бара.

Подошел, изучил ассортимент, посмотрел в ценник. Две тысячи за бутылку шотландского виски — сумасшедше дорого. Водка «Распутин» триста, но жмотничать нам не к лицу. В результате взял ликер «Амаретто», тем более сладкоалкогольная фаза на столе представлена не была. Заплатил семьсот рублей — столько же получил за вчерашний фельетон «Люди-тигроеды», про то, как из зоопарка украли тигра и пустили на мясо. Начало там красивое: «В тропических джунглях водятся тигры-людоеды, а в наших каменных джунглях завелись люди-тигроеды». И дальше дикий частный случай развернут в широкую общественно-политическую метафору.

Переходить по ротации из народных депутатов в члены Верховного Совета Макс отказался еще и из-за этого. При нынешней жизни выкинуть семь сотен за бутылку проблема небольшая, а в парламенте, если заботишься о своей репутации, положено жить на одну депутатскую зарплату, девять минималок. Это семь тысяч в месяц, и ни в чем себе не отказывай. В редакции получаешь втрое больше, а главное — гонорары, которые обозревателю положены по высшей категории. При этом статус и права у нардепа точно такие же, как у члена ВС. Плюс сам себе хозяин и занимаешься живым делом, а не рубишься в зале заседаний с козлами из оппозиции.

Но самое главное — в газете можно сделать несравненно больше, чем на парламентской скамье. Никакой фракционной дисциплины, пиши что считаешь нужным плюс прямой выход на миллионы читателей. «Уолл-стрит джорнал» недавно опубликовал статью