Читать книгу - "Виланд - Чарлз Брокден Браун"

Как только я немного привела в порядок мысли, я сразу вспомнила о Плейеле. Я опять перебрала все возможные причины его отсутствия. Мои мысли настроились на меланхолический лад. С необъяснимым упрямством я твердила себе, что он умер. Я представляла себе, как он борется с волнами, как в последний раз выныривает на поверхность. Я видела ночного путника, наткнувшегося на его тело, выброшенное на берег приливом. Эти ужасные картины довели меня до слез.

Я не пыталась сдерживать их. Они принесли мне облегчение, которого я не ожидала. Чем сильней они текли, тем больше я успокаивалась, и мое волнение стало утихать.

Возможно, что после этого потока слёз мною овладел бы столь желанный сон, не возникни у меня новый повод для тревоги.

ГЛАВА XI

От оцепенения меня пробудили звуки, несомненно доносившиеся из соседней комнаты. Возможно ли, что я ошиблась, и человек на берегу был не Карвин? Или же он каким-то неведомым способом опять проник в дом? Дверь противоположной комнаты открылась, послышались шаги, и кто-то постучал в мою дверь.

Такой неожиданный поворот событий лишил меня последних остатков разума, и я, уставившись на дверь, невольно воскликнула: «Кто там?» Ответ последовал немедленно. К моему невыразимому удивлению, это был голос Плейела.

«Это я. Ты уже встала? Если ещё нет, то поторопись. Я буду ждать тебя внизу. » Сказав это, он отошел от двери.

Могла ли я поверить своим ушам? Если я сейчас слышала голос Плейела, то это он был ночью в противоположной комнате. Именно он, кого мое воображение рисовало погибшим ужасной смертью; именно он, к чьим шагам я прислушивалась с таким страхом! Что же такое представляет собой человек, если ему дано так мало знать?! Если его сердце разрывается от ужаса, а все тело пронизывает страх, хотя от опасности его отгораживают непроницаемые стены! Где же пределы человеческой глупости? Тот, кто предупредил меня о присутствии врага, не захотел сообщить о том, что спасло бы меня от стольких мучительных страхов.

Все-таки, кто же мог предвидеть, что Плейел вернется так поздно?

В его голосе звучали тоска и тревога. Зачем я понадобилась ему в столь ранний час? И почему он так поспешно ушел? Скорее всего он принес с собой новые загадочные и неприятные известия.

Нетерпение не позволяло долго размышлять об этом; я поспешила вниз. И увидела Плейела: он стоял у окна, его глаза были опущены, словно он раздумывал о чем-то, руки были скрещены на груди. Его лицо выражало печаль; кроме того, он выглядел бледным и усталым. В последний раз, когда я его видела, он казался совсем иным. Я была потрясена переменой. Первым моим побуждением было спросить, что случилось. Но я подавила этот порыв, смутившись при мысли, что он был рожден моей любовью к нему. Плейел поднял глаза и пристально посмотрел на меня. Я увидела в его глазах невыразимое страдание. Никогда раньше мне не приходилось видеть Плейела таким. Никогда, никогда прежде я не видела лица, на котором так ясно было написано горе. Казалось, он силился заговорить, но его усилия были тщетными: он покачал головой и отвернулся.

Мое нетерпение не позволило мне дольше молчать. «Ради Бога, — сказала я, — в чем дело, друг мой?»

Услышав мой голос, он снова пристально посмотрел на меня. На какое-то мгновение его взгляд выразил совсем иное чувство, нежели горе. Его слова были полны ярости:

«Дело! О, презренная! Созданная так безупречно, словно природа потратила на тебя все свои силы! Наделенная такими удивительными и такими ужасными чарами! Как же низко ты пала! С каких высот! Какое неслыханное бесчестие!»

От волнения его голос снова прервался. И вновь на его лице появилось выражение горя и печали. Он продолжал говорить голосом, прерывающимся от рыданий:

«Но почему я должен упрекать тебя? Разве я могу вернуть тебе то, чего ты лишилась? Разве я могу стереть это проклятое пятно? Вырвать тебя из когтей этого дьявола? Я бы так и сделал. Но к чему приведут мои усилия? У меня нет оружия, которым можно бороться с такой законченной, с такой чудовищной развращенностью!

Будь у меня более слабые доказательства, они бы вызвали только негодование и презрение. На того несчастного, который посмел бы оскорбить тебя подозрением в бесчестии, никто даже бы и не рассердился; к этому его не могла бы побудить ни ненависть, ни зависть: такое мог бы выдумать только сумасшедший. Пусть только мои глаза, мои уши будут свидетелями твоего позора! Пусть никто другой об этом не узнает.

Зачем я вызвал тебя на этот разговор? Зачем я выставляю себя на посмешище перед тобой? Все предостережения и мольбы будут напрасны. Ты уже знаешь, что он вор и убийца. Я первым хотел открыть тебе всю его низость, хотел предостеречь тебя от падения в пропасть, к которой ты так спешила, но все напрасно. О, какой ужасный и невыносимый позор!

Существует только один путь. Я знаю, вы должны оба исчезнуть отсюда. С твоим падением связаны счастье и честь стольких людей! Эти места не будут замараны его присутствием. Несомненно, ты скоро увидишься со своим мерзким любовником. Ведь сначала вы замараете это место своим полуночным свиданием. Предупреди его об опасности, которая ему грозит, скажи ему, что его преступления раскрыты, пусть он убирается отсюда немедленно и как можно дальше, если хочет избежать той судьбы, которая грозит ему в Ирландии.

А ты не захочешь остаться? Впрочем, позор моей слабости! Я не знаю, что сказать. Я сделал все, что хотел. Оставаться, уговаривать, умолять, перечислять все последствия твоего поступка — к чему это приведет, кроме как к разглашению твоего позора и усугублению нашего несчастья? И все же — подумай, подумай, пока не поздно, о тех горестях, которые навлечет на нас твой побег. Подумай о гнусном, подлом и жестоком характере того негодяя, которому ты продала свою честь. Но что из того? Ведь твое бесстыдство не имеет границ, а твоя душа покрылась гнилью. О, самая лживая и распутная из женщин!»

Сказав это, он выбежал из комнаты. Через несколько мгновений я увидела, как он поспешно шагал по дорожке, ведущей к дому моего брата. У меня не было сил помешать ему уйти, позвать его или пойти вслед за ним. Услышанные мною слова сбили меня с толку и поставили в тупик. Я оглянулась вокруг, чтобы убедиться, что все это происходит наяву.