Читать книгу - "Виланд - Чарлз Брокден Браун"

Я пошевелилась, чтобы прогнать сомнения в том, что я не сплю. Услышать такие чудовищные обвинения из уст Плейела! Быть заклейменной как распутница и развратница! Быть обвиненной в продаже чести! В полуночных свиданиях с негодяем, о котором известно, что он вор и убийца! В намерении бежать вместе с ним!

Конечно же, то, что я услышала, было порождено безумием, или же это была какая-то роковая, какая-то непостижимая ошибка. После всех ужасов этой ночи, после всех опасностей, которыми грозил мне этот человек — услышать такие слова от Плейела; обнаружить, что Плейел уверен в том, будто я, вместо того, чтобы решиться на смерть и избавиться таким образом от насилия, впустила в свое сердце негодяя, пожертвовала ему своей чистотой, своим незапятнанным именем, своими дружескими привязанностями, своей судьбой! Ведь даже сумасшедшему, который смог бы выдумать такое, никто не поверил бы.

Каким образом у него могли возникнуть такие безумные мысли? Ведь после разговора со мной в моей спальне Карвин ушел. Мог ли Плейел увидеть, как тот уходил? Карвин ушёл незадолго до его прихода. Значит, Плейел построил все свои ужасные подозрения только на этом факте? Могу ли я освободиться от этих грязных подозрений? Не разумнее ли было со стороны Плейела предположить, что Карвин задумал очередное преступление, что моя жизнь находилась во власти человека, о котором Плейел каким-то образом узнал, что он — грабитель и убийца, что я и в самом деле могла лишиться чести, только не добровольно, а насильно.

Плейел осудил меня, не выслушав. Из фактов, которые можно было толковать двояко, он сделал самые невероятные и самые несправедливые выводы. Он наградил меня самыми оскорбительными эпитетами. Он поставил меня в один ряд с проститутками и грабителями. Я не могу простить тебе, Плейел, такой несправедливости. Должно быть, у тебя помутился разум. Если же это не так, если ты говорил трезво и обдуманно, я никогда не прощу тебе такой грубости, такой несправедливости, недостойных мужчины.

Постепенно эти мысли сменились другими. Наверное, Плейел находился во власти временного умопомешательства, и видимость обманула его. Как может его проницательность сочетаться с такой слепотой? Может быть, это из-за любви? Будучи уверен в моем неравнодушии к Карвину, обезумев от горя и ревности, он, по чьему-то наущению, пришел сюда в поздний час, и его воображение приняло тени за чудовищ и привело его к этим печальным заблуждениям.

В этой мысли было какое-то утешение. Моя душа разрывалась между двумя разными чувствами: между гневом на несправедливость Плейела и радостью по поводу причины, которою была вызвана эта несправедливость, и которую, как мне казалось, я знала. Долгое время эти эмоции не давали мне думать ни о чем другом. Удивление — это такое чувство, которое выбивает человека из колеи, но не придает ему сил. Ко всем моим переживаниям примешивалось чувство удивления. Я или не знала, как мне поступить, или не могла отделаться от какой-нибудь навязчивой мысли, которая упрямо лезла в голову, и это ясно показывало, какое кошмарное впечатление на меня произвели события предыдущей ночи.

Постепенно я сосредоточилась на мыслях о последствиях заблуждений Плейела и о том, какие меры мне следует предпринять, чтобы оградить себя от будущих посягательств Карвина. Разъяснится ли со временем эта ошибка? Когда все страсти улягутся, осознает ли Плейел всю чудовищность своей несправедливости и поспешит ли он загладить свою вину? Не стану ли я таить обиду на него за такие оскорбительные слова и непристойное поведение? Сознавая собственную невиновность и черпая уверенность в том, что время и здравое размышление помогут опровергнуть столь беспочвенное обвинение, я считала, что мне лучше не предпринимать никаких шагов и хранить молчание.

Что же касается того, как уберечься от посягательств Карвина, то выход для меня был ясен. Я решила рассказать обо всем брату и поступить согласно его совету. Поэтому, как только настало утро, я направилась к его дому. Моя невестка занималась своими обычными делами. Как только я вошла, она сразу заметила, что я сама не своя. Мне не хотелось тревожить ее своими бедами. Она находилась в таком положении, когда совершенно ни к чему слушать рассказы о всяческих ужасах. Я уклонилась от прямых ответов на ее расспросы и в свою очередь спросила, где сейчас Виланд.

«Послушай, — сказала она, — я подозреваю, сегодня утром произошло что-то загадочное и нехорошее. Не успели мы встать, как на нас свалился Плейел. Что заставило его придти в такую рань, ума не приложу. Судя по беспорядку в его одежде и выражению лица, случилось что-то из ряда вон выходящее. Мне он просто сказал, что не спал всю ночь и даже не раздевался. Они с твоим братом отправились на прогулку. Наверное, у них был серьезный разговор, потому что Виланд пропустил время завтрака. Он вернулся один. Виланд был крайне взволнован, но не стал отвечать на мои расспросы и не объяснил мне, что произошло. По некоторым его намекам я поняла, что причиной всему являешься ты. Все же он заверил меня, что ты дома, что ты здорова, жива и невредима. Он едва успел перехватить кусок-другой и сразу же снова ушел. Он не сказал, куда идет, но заметил, что не вернется, возможно, до полуночи. »

Меня это известие и удивило, и ошеломило. Плейел рассказал обо всем брату, нарисовал ему убедительную и преувеличенную картину моих проступков и тем самым вызвал у Виланда неприязнь ко мне. Но разве Виланд со своим более здравым рассудком не мог правильно все оценить и понять ошибочность заблуждений Плейела?

Может быть, он разволновался из-за того, что узнал о Карвине, и из-за того, что мне грозит опасность? События, которые ввели в заблуждение Плейела, могли и брата заставить поверить в то, что я проявила неблагоразумие в отношениях с Карвином, хотя и не совершила ничего бесчестного. Вот какие мысли быстро мелькали у меня в голове. Мне ужасно хотелось, чтобы эти догадки оказались верными, поэтому я жаждала поскорее поговорить с братом. Но он ушел неизвестно куда и вернется нескоро. Я не могла догадаться, куда он пошел.

От моей невестки не укрылось мое беспокойство. Из-за этого она ещё больше разволновалась и захотела узнать, что со мной приключилось. Я была вынуждена хранить молчание по многим причинам; по крайней мере, пока я не поговорю с братом, рассказывать обо всем происшедшем было бы непростительным безрассудством. У меня не было другого способа избежать ее настойчивых расспросов, как только вернуться домой. Я вспомнила о том, что решила перебраться жить