Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

уже не будет на свете. Зачем вам на фотографии покойник? Только настроение себе портить. Если помянете добрым словом — спасибо.

Растрогал сам себя, прослезился. Лолка сердито сказала:

— Папа, что ты несешь? И вообще. За десять лет всех раскидает. Как нас соберешь?

— Беру это на себя, — сказал Валера. — Разыщу каждого. Слово.

25 МАЯ 1982 ГОДА

ВАЛЕРИЙ САВЧУК

Приехал намного раньше всех, чтобы проверить локацию. Инструкция предписывает сотруднику быть на месте предстоящего оперативного мероприятия задолго до назначенного времени, чтобы как следует изучить подходы-отходы, пейзаж-антураж и прочее. Этого принципа Савчук придерживался и в обычной жизни. Он вообще с какого-то момента понял, что жизнь вся — большое оперативное мероприятие и разработанные Конторой инструкции к нему стопроцентно применимы.

Опять же он вроде как хозяин, приглашающая сторона. Значит, в ответе. Облажаться нельзя.

Всё было тип-топ. Директорша встретила у служебного, отвела, спросила правильно ли стоят стол-стулья. Пообещала, что никто не обеспокоит, и удалилась.

Валерий поставил на середину бутылку польской «Выборовой» в серебряной экспортной коробке, сел к торцу — так сказать в президиум. На краешек как бы небрежно положил пачку сигарет (не хухры-мухры — «Мальборо»), золоченую зажигалку «ронсон». Пока закурил обычную «Яву». Чего наедине с самим собой шиковать?

До семи оставалось еще полчаса, но скучать он не умел. Всегда найдется о чем подумать. Или повспоминать. Особенно в такой день.

Память у Валерия была исключительная — и от профтренировки, и по складу натуры. Никогда ничего не забывал. Если кто обидел — саднило, не заживало годами. То же с благодарностью: сделал кто-нибудь что-то хорошее — мысленно записывал в долги, при первой же возможности отплачивал добром. Только так и надо строить отношения с людьми.

Короче, сидел, дымил. Сначала провалился во времени, на десять лет. Получилось само собой, потому что в зальчике кинохроники ничего не изменилось, только пообтерлась обивка на сиденьях.

Потом включилась собственная кинохроника, тоже естественным образом.

Не всё сложилось так, как мечталось в семнадцать лет. Хотя в результате, пускай с коррективами, план двух минувших пятилеток выполнен и даже перевыполнен.

Сразу после школы поступить в Вышку не удалось. Блата не было, конкурс зверский. Отец сказал: иди, отслужи, вступи в партию. Потом зайдешь по новой, с козырями. Через знакомого военкома организовал службу в погранвойсках, с направлением в карельскую учебку по радиоперехвату. После нее Валера не бегал с овчаркой по финским болотам, а культурно сидел на узле, носил не зеленые, а синие погоны с буквами ГБ. В той же форме пришел подавать документы на поступление, и на этот раз всё получилось.

Правда, чуть не сунули на захолустный Шестой факультет — связи и шифрования, но выручил партбилет. Сходил в партком, душевно поговорил с секретарем, и тот помог попасть на Первый факультет, Оперативный, после которого открываются все двери и все возможности.

Там тоже сначала пошло негладко. Валере в жизни ничто легко не давалось. В английскую группу не взяли, там все были блатные. Запихнули в паршивую польскую. Но оказалось — к лучшему.

Как раз в позапрошлом году, когда заканчивал, в Польше начались события. И зеленого выпускника с ходу отправили в длительную загранку, притом во вторую по важности «горячую точку», на виду и на слуху у высшего руководства. Первой «горячей точкой» считается Афган, но спасибо, туда нам не надо. Работать по польской «Солидарности» было самое оно — сыт, пьян и нос в табаке. Жизнью не рискуешь, быт-проживание на хорошем уровне плюс служебная перспектива, которую Валера реализовал на полную катушку.

Территориальное управление, курирующее соцлагерь, в связи с последними событиями вообще очень поднялось, особенно польский сектор. А в прошлом году стажера приписали к новосозданной аналитической группе советников, и лейтенант Савчук сумел себя проявить. Попал на вроде бы скромную, но на самом деле золотую должность курьера. Не просто возил пакеты с документами между Варшавой и Москвой, а еще и лично докладывал, иногда на высоком уровне. Вызвал интерес у самого генерал-майора Михайлова, пару раз выполнял его просьбы-поручения личного характера. И вытянул тузовый прикуп.

Третья звездочка на погоны и досрочно знак «Отличник службы» — это мелочи. Но в начале мая на самом верху зашевелилась большущая движуха. Генеральный переместил товарища Андропова из председателей КГБ в секретари ЦК, чтобы поставить на Комитет своего земляка, генерала Федорчука. Постановление в газетах опубликовано только вчера, но в центральном аппарате чехарда идет уже третью неделю. Новый председатель, еще не утвержденный, заранее въехал в кабинет, сразу начал расставлять вокруг своих людей, те тоже быстро подтянули собственные кадры. Дедка за репку, бабка за дедку. Дошел черед и до мышки, скромного варшавского старшего лейтенанта.

Товарища генерал-майора перевели в Пятое управление, идеологическая контрразведка. Поставили руководить первым отделом, общеполитическим, и десятого мая, во время очередного Валериного приезда из Польши — бабам! Можете в Варшаву не возвращаться, новое назначение. Да какое! Дома, в Москве, бороться с идеологическими диверсиями.

Две недели Валерий свыкался с условиями, входил в дела, знакомился со смежниками, изучал открывающиеся возможности. Они были такие — голова закружилась.

Достаточно сказать, из какого ты отдела — сразу к тебе особое отношение, все готовы посодействовать. А после того как освоишься, обрастешь контактами, выйдешь на оперативный простор, наступит ого-го какая жизнь. Не в Варшаве штаны просиживать, писать отчеты по прослушке разговоров «объекта В.» с «объектом М.». Главное, в Польше всё самое интересное уже закончилось. И «объект В.», и «объект М.» сидят под стражей, положение более-менее нормализовалось, социалистическая законность восстановлена.

Три дня назад Валерий переехал в ведомственный дом, в служебную однушку. Она полагалась по занимаемой должности. Перевез от отца вещи. Разбирал — наткнулся на фотографию. Театральная студия, десять юных рыл. На обороте собственной рукой написано: «Торжественно обещаю, что 25 мая 1982 года приду на встречу участников спектакля «Новая Аэлита».

Долго смотрел на тогдашнего себя, потом на Самотину. Отчетливо вспомнил, как сох по ней, тянул морду будто дворовый пес к Луне, только что не выл. Скрежетнуло.

И возникла идея. А что если действительно всех собрать? Они видели Валерку Савчука никчемным чмошником, воротили от него нос — пускай увидят, каким он стал. И Самотина тоже. На нее посмотреть тоже любопытно. Как при посещении Центрального военно-морского музея смотрят со снисходительной улыбкой на ботик Петра Первого. Да и на остальных поглазеть — из кого что вышло. Спектакль тогда почему-то отменился, после генеральной репетиции больше так и не встречались.

Моментально, в один день, выяснил