Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

Все шумели, говорили наперебой. Сразу подкатили друг за дружкой Брыкин (к нему имелся кое-какой интерес в плане совмещения приятного с полезным) и буквально через несколько секунд евреечка Лола, тощая как из Освенцима. Про нее Валерий тоже всё знал, но еще не решил, как с этой информацией поступит. По настроению.

Пора было однако брать на себя общее руководство. Показать, кто здесь главный.

— Как вам тут? Ностальгично? — громко сказал он. — Это я устроил, с дирекцией договорился. Кого нет? Мышкиной? Она всегда опаздывала, ждать не будем. Кладите на стол кто еще не разгрузился и рассаживаемся.

Лолка поставила торт из кулинарии. Макс брандспойт вермута. Клычов две бутыли кубинского рома. Как был урод, так и остался. Кто будет потреблять это пойло?

В «президиум» однако сесть не успел, там раньше оказался Дружинин. Хотел Валерий разозлиться, но Славка, джентльмен, усадил во главу стола Лиду, сам обустроился справа. Савчук обосновался слева от Лиды. Хорошее место, просто отличное.

Остальные расположились интересно, и вышло оно как-то само собой. С одной стороны «удачники»: чета Дружининых, Валерий и Генка, с другой скучковались остальные. Поразительно, как быстро всякий социум делится на лидеров и стадо, подумал Валерий, вспомнив курс прикладной психологии.

Хозяйственная Катька сообразила принести с собой несколько наборов пластиковой посуды «Турист». Порезали колбасу, разобрали прочую закусь, налили себе кто что, но кубинская огненная вода осталась нетронутой.

— Ну что, за встречу? — предложил Дружинин вставая. Однако Валера не дал ему перехватить управление.

— Давайте за нашего режиссера, Владимира Григорьевича. Без него мы бы не встретились. — И с тревогой у дочки: — Как он себя чувствует?

Все поддержали, Славка заткнулся, сел.

— Письмо велел зачитать, — сказала Лолка слегка покривившись. На вопрос про самочувствие не ответила.

Развернула листок, прочитала без выражения, довольно быстро цветистую хреномуть про времена года: у вас у всех июнь жизни, у него, старика, декабрь, и что в каждом времени жизни, как в каждом времени года, есть свое очей очарованье. Пожелания прямой дороги с прекрасными ландшафтами, еще что-то. Валерий не прислушивался. Он искоса поглядывал на Лиду, прикидывал, как вести разговор.

Ладно, за режиссера выпили. Теперь пора было перейти от прошлого к настоящему.

— Какие у нас результаты отчетного периода? — весело спросил Валера. — Поднимите руки кто обзавелся семьей. В смысле кроме этой парочки.

Кивнул на Дружининых.

— Ой, а вы, ребята, поженились? — поразилась Нора. Остальные тоже зашевелились.

Валера мысленно чертыхнулся. Он-то узнал, когда собирал разведданные. Неужели запалился?

Руку кроме Дружининых подняла только Морозенкова.

— А у кого завелось потомство? Или на подходе? — поскорее сменил тему Валерий.

Руку опять вскинула только Катька. Хотя Славка с Лидой как-то по-особенному переглянулись — боковым зрением он за ними всё время наблюдал.

На той половине стола Катьку стали расспрашивать про ребенка, она с удовольствием отвечала, а Валерий уже сообразил, как из прокола сделать прорыв.

Перегнулся через стол и тихонько Славке (но так, чтоб Лида слышала):

— Ты не удивляйся, что я в курсе. Я про всех справки навел. Чтоб не попасть в неправильную компанию. Работа у меня такая.

— Какая? — с любопытством спросила Лида.

— В органах служу. Только вам двоим говорю, по секрету. Потому что ты, Славка, в таких вещах разбираешься. У тебя же допуск.

Дружинин солидно кивнул. Допуск к секретным документам у него действительно имелся, но ограниченный, не «совсек».

Лида-то не шибко заинтересовалась, она больше прислушивалась к Катькиному рассказу, но Славка информацию оценил. Поглядел с уважением.

РОСТИСЛАВ ДРУЖИНИН

Сначала Слава ехать на эту долбаную встречу ветеранов не хотел. Сентиментальность была не в его характере. На фиг ворошить листья, опавшие десять лет назад? Если бы трубку снял он, вежливо отшил бы старика Октябрева, типа «очень жаль, но никак не сможем». Но подошла Лидка, чуть не час ворковала, вся разрумянилась потом сразу начала перебирать новые шмотки, которые он привез из Лондона, — выбирать, что наденет. Ну, Слава и смирился с неизбежным. Еще и два соображения возникли. Во-первых, Лида на людях всегда оживляется, а последние дни вся на нерве. Во-вторых, приятно будет показать людям из далекого прошлого, кем ты стал, чего добился. И на Лидку тоже пусть полюбуются. Марсианская принцесса стала королевой.

Как предсказал когда-то мудрый папа, жить с королевой — очень большое, но и очень непростое счастье. Когда у Лиды солнечное настроение, жизнь — праздник, но когда пасмурное — беда. Сейчас Лида мрачная сразу по двум поводам, и оба мягко говоря серьезные. Квартира стала будто холодильник с перегоревшей лампочкой: темно и холодно. Вчера вечером сдуру сунулся в постели с ласками — зашипела, как кобра.

Живешь с самой красивой женщиной на свете, все вокруг завидуют, облизываются, а на самом деле…. С сексом точно так же, как со всем остальным. Лида говорит: любовь должна быть как праздничный салют, а не как зубы перед сном почистить. Так оно с нею всегда и бывает. Если уж фейерверк, то такой, что слепнешь от восторга. Но елки-палки, как же нечасто! Раз в неделю — еще шикарно. Постоянно ходишь голодный, наэлектризованный, только об одном и думаешь. Понятно, что это она так на веревочке водит, манипулирует. Причем без расчета, а чисто на инстинкте — за девять лет брака Слава жену изучил до донышка, понимал все ее фокусы. Сам тоже понемногу научился Лидкой подруливать. В солнечно-любовное настроение ее можно было привести с помощью нескольких безошибочных рычагов. Например, сделать подарок, от которого она радостно взвизгнет. Когда вернулся из Англии, подарки отдал не сразу, растянул на три дня, и получился маленький медовый месяц. Пока позавчера не рассобачились из-за больших новостей.

Еще можно организовать какой-нибудь сюрприз, лучше всего по театральной линии. В прошлом месяце на конференции по итогам Девятнадцатого съезда ВЛКСМ поговорил с Сидоруком, завотделом культуры из «Московского комсомольца». Тот был рад укрепить контакты. Командировал на спектакль корреспондента, вышла рецензия, и в ней напечатано: «Очень хороша также молодая актриса Лидия Дружинина в роли дочери Городничего». Выпили вдвоем шампанского, и потом дышала ночь восторгом сладострастья.

Но своим Грибоедовским театром Лида сильно недовольна, называет его «театр на букву Г». Сама виновата. После университета, после факультетского секретарства, когда Слава по распределению попал в заветное место, в кадровый резерв ЦК ВЛКСМ, был выбор: ехать в Свердловск на хорошую позицию в горкоме или остаться в Москве, но рядовым инструктором. Убеждал он Лиду, убеждал, что в Свердловске горизонт выше и продвижение быстрее, что она без проблем устроится в облтеатр и там к ней будет