Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

если не знать, где скрыто самое уязвимое место в его плоти. А о троллях они не знали ровным счетом ничего.

Следующие двое мужчин оказались хитрее. Они приближались медленнее, гораздо расчетливее. По крайней мере один из них знал, что Рагнар более чувствителен в области подмышек и что кожа там тоньше. Мужчина все время пытался ткнуть своим клинком в этом направлении, но безуспешно, так как Рагнар продолжал поворачиваться. Они умерли крича, и он оставил их на земле едва дышащими. Одному из них оторвало руку, у другого была сломана шея, из-за чего он будет умирать медленно.

Возможно, даже трагично. Рагнару было все равно.

Он пробивался через все новых и новых людей, они сливались в одно сплошное пятно, пока у него не появилась минута передышки. Наступило затишье среди людей, желавших рискнуть и сразиться с ним. И за это он был благодарен. Рагнар был покрыт потом и кровью — частично своей, в этом он был уверен. Тяжело дыша, он прислонился к стене лабиринта и попытался сориентироваться. Теперь он был ближе к центру. Он был в этом уверен.

Ближе к ней.

С каждым боем, каждый раз, когда кто-то бросался на него, он не сводил глаз с Майи. Она все так же непоколебимо стояла там, где он видел ее в последний раз, ее огненные волосы развевались перед лицом, пока она наблюдала за ним. Он сражался ради нее. Она должна была это понимать.

Человеческие зрители скандировали, как делали это на протяжении бóльшей части его боев. Некоторые кричали за него, другие — за остальных троллей, которых он видел поблизости. Но теперь он смог разобрать одно конкретное слово, которое они скандировали.

— Бык! Бык! Бык!

Разве не это сказала та женщина? Она хотела увидеть его бой с Быком?

Волоски на затылке встали дыбом, и он понял, что на другом конце коридора стоит кто-то и смотрит на него. Какая-то часть его надеялась, что Бык — это просто огромный человек. Возможно, кто-то, кто действительно сможет дать ему отпор, учитывая, что остальным это пока не удавалось. Он был так зол, так расстроен, что размахивать кулаками казалось единственным способом справиться с этим. Но другая его часть уже знала, что, когда он поднимет голову, то увидит не человека.

Рагнар бросил взгляд в конец коридора, различая силуэт массивного тролля, стоявшего там. На нем не было ничего, кроме поношенных штанов, едва державшихся на огромных бедрах. Испещренная шрамами грудь была похожа на бочку, вздымающуюся при каждом вдохе. Его плечи поднимались и опускались в ярости, он, вероятно, уже был ослеплен потребностью уничтожить всех и вся, до кого только мог дотянуться. Особенно если этот тролль пробыл здесь долго. Он будет драться до последнего вздоха, делая все возможное, чтобы остаться в живых.

Но в этом силуэте было что-то знакомое. Да, у тролля были такие же массивные плечи и широкая фигура, как и у всех них. Но у этого были рога. Закрученные бараньи рога, торчащие из макушки. Мало у кого из троллей сохранились рога. Бóльшая часть подобных животных черт уже была искоренена из их родословных.

У Рагнара была лишь секунда на подготовку, прежде чем массивный зверь бросился на него. Рогатый тролль понесся по коридору в точности как тот, чьим именем его называли люди. Бык. Если он врежется в Рагнара, то сомнений в том, что зверь его покалечит, не останется. Но в его очертаниях было что-то знакомое, и еще более знакомой казалась его неуклюжая, тяжелая поступь, толкавшая его вперед.

Рагнар метнулся в сторону, извернувшись так, чтобы новый тролль не смог его схватить, а затем обхватил рукой рог тролля. Вцепившись в него, он заставил тролля развернуться и посмотреть на него.

— Бьорн? — спросил он, его голос стал низким от ужаса перед тем, что он обнаружил.

Потому что это был Бьорн. Это был его старейший друг, молодой мужчина, с которым он дрался и тренировался. Тот самый, на кого он равнялся, тот, кто помог ему научиться пользоваться своей магией, сломав себе руку — он был здесь.

Но это был не тот Бьорн, которого он знал. Этот тролль перед ним потерял рассудок. Слюна капала с его клыков. Глаза были расширены от ярости и ослеплены по отношению ко всем, кто стоял перед ним. Он даже не отреагировал на собственное имя.

— Бьорн! — крикнул Рагнар, а затем швырнул его за рога в стену. — Ты не видишь, кто перед тобой? Это же Рагнар, черт возьми!

Тролль снова бросился на него, вступая в борьбу в тот самый момент, когда их руки сцепились. И черт возьми, он был силен. Намного сильнее любого, с кем Рагнару когда-либо доводилось драться, но, полагаю, в этом был смысл.

Бьорн сражался гораздо дольше, чем он.

Рагнар боролся с ним, пытаясь взять друга в захват за шею, чтобы тот хотя бы посмотрел на него. Резко извернувшись, он применил свой старый прием: зацепил коленом под колено Бьорна и повалил друга на землю. В прежние времена Бьорн бы рассмеялся и сбросил его с себя, но эта версия его друга не сделала ничего подобного.

Сделав еще одно скручивающее движение, Рагнар уселся верхом на Бьорна, прижимая друга к земле. Но тот просто оставался там, замерший, глядя в лицо Бьорна, которое, казалось… смирилось. Словно Бьорн хотел умереть.

— Это я, — попытался снова Рагнар. — Это я, брат.

И на какое-то кратчайшее мгновение его друг вернулся. Казалось, Бьорн узнал его. Пелена ярости рассеялась, и это было похоже на взгляд его старого друга.

— Рагнар? — спросил он.

— Послушай меня. Моя троллья жена здесь. Она один из призов в сегодняшних боях. Мне нужно выбраться отсюда вместе с ней, и мне нужна твоя помощь, чтобы сделать это.

— Тебе не выбраться.

— Я смогу, Бьорн. Смогу и выберусь. — Рагнар пока не знал как, но он выберется. — Ты поможешь мне?

Бьорн покачал головой, раз, другой, а затем, казалось, сдался.

— Если ее отдадут мне, я сохраню ей жизнь. Это лучшее, что я могу сделать.

— Этого мне достаточно.

Рагнар слез с него, помогая другу подняться на ноги. Они долго смотрели друг на друга, прежде чем разойтись в разные стороны. Оба знали, что им предстоит сражаться с одним и тем же врагом. К сожалению, выиграть этот бой вместе не было никакой возможности.

Глава сорок третья

МАЙЯ

Майя наблюдала за кровавой бойней перед ней с пылающей в груди ненавистью. В ее жизни было время, когда она