Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

койки, она вспомнила, что он просил ее не кричать. Что он не любит, когда они кричат.

Возможно, в этом отчасти и заключалась проблема. От женщин, которых сюда бросали, разило страхом. Они кричали, завидев его, провоцируя каждую звериную частичку его сущности одним своим существованием. Может быть, просто может быть, он не так хорошо владел собой, как остальные тролли.

Низкий, заунывный звук эхом отозвался в его горле.

— Теперь от тебя пахнет страхом. Почему?

Она покачала головой.

— Я тебя не знаю. Для меня это совершенно новый опыт.

— Я бы не стал… — Он протяжно выдохнул. — Я не хочу причинять вред тролльей жене.

Она заметила эту смену слов и то, как он выделил «не хочу», словно ему нужно было убедить самого себя в их правдивости. Он не хотел причинять ей боль, или, по крайней мере, какая-то его часть не хотела.

Поэтому она заставила себя расслабиться, изо всех сил постаралась прогнать все мысли о страхе из своей головы и наблюдала, как он, прихрамывая, подошел к углу. Ему пришлось неловко наклониться, чтобы достать что-то с пола, хотя она не могла разглядеть в темноте, что это было. Затем он снова захромал к ней с маленькой латунной чашкой в руках. Она была помята со всех сторон, так что было почти невозможно определить, чем она могла быть когда-то.

Но она была полна чистой воды. Он снова неуклюже опустился перед ней на колени, протягивая чашку когтистыми руками.

— Тролльей жене всегда нужно предлагать угощение, — казалось, пробормотал он себе под нос. Словно ему нужно было вспомнить правила для всего этого. — Они пьют перед нами.

Тяжело сглотнув, она потянулась к чашке в его руках. Но вместо того, чтобы взять ее, она коснулась узловатых когтей на кончиках его пальцев. Они были загнуты внутрь, к ладоням. Остроконечные и потрескавшиеся почти на каждом пальце, они выглядели болезненно.

Его рука дрогнула под ее прикосновением, но он остался на месте. Скорчившись от боли, его больная нога уже дрожала, но он позволил ей касаться своих острых когтей, словно это было в порядке вещей, словно он ожидал, что она так сделает.

— Мое сердце обливается кровью за тебя, — прошептала она. — Тебе не следовало быть здесь так долго, воин.

— Меня забрали много лет назад. Теперь это моя жизнь.

— Это не твоя жизнь. Тебе не нужно оставаться здесь дольше, чем мы позволим. Тролли пришли, чтобы забрать тебя.

Он посмотрел на нее снизу вверх, темные волосы упали ему на лицо, словно он хотел скрыть свою внешность.

— Я бы не знал, как жить за пределами этого места, троллья жена. Прошло слишком много времени, и я слишком сломлен.

И снова ее сердце сжалось. То, что они сделали с этим мужчиной, со всеми людьми здесь… это было неправильно. Невообразимо неправильно.

Майя замешкалась. Она потянулась к его лицу и взяла его в ладони. Этот мужчина видел слишком много боли и мучений и заслуживал нежного прикосновения. Она приподняла его лицо, чтобы он посмотрел на нее, убирая волосы от его глаз, чтобы он мог хорошо ее видеть.

— Как твое имя? — спросила она.

— Бьорн, — ответил он. — Хотя я и не вспоминал его, пока Рагнар не напомнил мне о жизни до этого.

Она знала это имя. Рагнар рассказывал ей истории о нем глубокой ночью, но он думал, что этот друг мертв, а не просто пропал без вести.

— Мне жаль, что они позволили тебе остаться здесь так надолго, — тихо сказала она. — Но если бы они знали, что ты жив, они бы сражались до последнего вздоха, чтобы вернуть тебя. Надеюсь, ты это понимаешь, Бьорн.

Она видела его боль. Ту ноющую боль от того, что он хотел верить ее словам, но в то же время до ужаса боялся в них поверить.

— Я сохранял себе жизнь долгие годы лишь злостью на свой народ за то, что они обрекли меня на эту участь, — прорычал он. — Ты просишь меня отпустить то самое, что помогало мне жить.

— Да. Потому что это неправда заставляет тебя сражаться. Если ты хочешь сражаться, если хочешь помочь нам, то можешь. Но если ты потерял всякую надежду на свой народ, тогда я понимаю и это. Ты хороший мужчина, Бьорн. Или когда-то им был. Что бы ты ни делал, чтобы выжить, это не делает тебя менее хорошим мужчиной.

Его темные глаза смотрели в ее, и она увидела, как что-то надломилось. Какая-то ожесточенная часть его существа, которая оставалась лишь для того, чтобы он продолжал сражаться, рассыпалась вдребезги от ее слов.

— Я здесь уже много лет. Из этого места мало путей, по которым можно выбраться, чтобы тебя не поймали. Я нашел… один путь. — Он выпрямился, но затем вложил чашку ей в руки. — Это будет нелегко, но это выход.

— Ты знаешь, как сбежать?

— Я знаю, как вывести нескольких человек, пока один останется позади. Это была моя идея — сбежать самому, но… — Он глубоко вздохнул. — Если то, что ты говоришь, правда, то это значит, что тролли вернутся за мной. Они будут знать, что я здесь, и помощь в конце концов придет.

О, нет.

Нет, она не могла просить его об этом.

Она встала, чашка дрожала в ее руках.

— Ты хочешь сказать, что это был твой путь к побегу?

— Я планировал его долгие годы. Просто ждал подходящего момента.

Она сделала еще один шаг ближе.

— Я не могу просить тебя пожертвовать своей свободой ради всех остальных. Ты это знаешь. Ты пробыл здесь слишком долго, и просить тебя о таком…

— Ты можешь просить об этом. Потому что ты троллья жена, и если кто и может просить меня об этом, так это ты. — Он кивнул на чашку в ее руках. — Пей. Тебе понадобятся силы.

— Где ты вообще взял воду?

Он кивнул в сторону стены.

— Мы близко к воде, но ее недостаточно, чтобы она текла свободно. Я собираю ее по капле целыми днями, чтобы потом выпить одну чашку.

Она посмотрела на воду, которую он ей дал. Его единственная чашка воды. Она понятия не имела, каково это — не пить несколько дней, но знала, что не переживет этого. Она сделала один глоток восхитительно холодной воды, прежде чем протянуть чашку ему.

Бьорн покачал головой.

— Пей всё.

— Я не могу. Когда ты в последний раз пил?

Комнату заполнил тихий смешок.

— Прошло много времени с тех пор, как я пил воду, но тролли выносливее твоего народа. Мы можем обходиться без