Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

к чему я стремлюсь до сих пор, несмотря на то, что знаю всю ужасную правду об убийстве Элизабет. О своей невольной роли в нем.

— Коэн под защитой, — отмечает Лена. — У него на зарплате полиция, политики, судьи.

— Именно поэтому обычные методы не сработают, — соглашается Константин. — А необычные? — Его улыбка обнажает едва заметные клыки. — Вот тут-то и вступают в игру наши уникальные способности. Он не знает, что я вампир. Он даже не подозревает о нашем существовании.

Эйб отталкивается от каминной полки с задумчивым выражением лица.

— Эзра мог бы заинтересоваться таким предложением. Адонис и Валту тоже, если они когда-нибудь вернутся из своих странствий.

Я бросаю взгляд на Лену и вижу, что она уже смотрит на меня — в её взгляде читается расчёт. Ликвидация Коэна даст ей чувство завершённости, особенно после всего, что он с ней сделал. И ещё я понимаю, что это идеально согласуется с предложением Эйба насчёт нашего нового профессионального пути.

— Нам нужны подробности, — говорю я наконец, не принимая и не отвергая это предложение. — Конкретика. Доказательство того, что это не очередная ловушка.

— Разумеется, — охотно соглашается Константин. — У меня обширные материалы по делам Коэна. Финансовые отчёты, материалы для шантажа, доказательства подкупа судей. Достаточно, чтобы уничтожить его десятки раз, если передать в нужные руки. Следующая остановка «Алькатрас»13.

— А что ты с этого получаешь? — спрашивает Лена.

Константин обдумывает ее вопрос с очевидной серьезностью.

— Чистый лист. Город, свободный от влияния Коэна. И, возможно… союзников там, где раньше у меня были только работодатели.

Предложение повисает в воздухе — неожиданное, но странно уместное. Детектив во мне видит стратегическую ценность его плана. Вампир во мне ощущает и возможность, и опасность — вызов, достойный моей новой, собранной воедино природы.

Лена подходит ближе, ее плечо касается моего в молчаливом единении.

— Нам нужно время, чтобы обсудить это, — говорит она Константину. — Наедине.

— Конечно. — Он достает из кармана пиджака визитку и кладет ее на кофейный столик. — Мой прямой номер. Звоните в любое время дня и ночи. — Он поворачивается, чтобы уйти, но останавливается и оглядывается на нас. — Коэн боится того, что случилось с Ивановыми, хотя и не понимает, в чем дело. Боится, что это может случиться и с ним. И он прав, что боится. — Его странный взгляд встречается с моим. — Мы можем воплотить его страх в реальность.

С этими словами он кивает Эйбу и выходит, его шаги затихают, когда он возвращается к входной двери. Мы молчим, пока не слышим, как за ним закрывается дверь.

Невысказанная угроза и обещание, прозвучавшие во время его визита, повисают в воздухе.

— Что ж, — наконец произносит Эйб, — это было неожиданно.

Лена подходит к окну и смотрит, как блестящая черная машина Константина отъезжает от дома.

— Как думаете, он говорит правду? О том, что хочет свергнуть Коэна?

— Частично, — задумчиво отвечает Эйб. — Теперь, когда Ивановых нет, ему нужны новые союзники. Не только для того, чтобы укрепить свои позиции, но и для того, чтобы добиться справедливости.

— Но насчет Коэна он прав, — говорю я, подходя к Лене. — Пока он у власти, он представляет угрозу — для города, для нас, для всех, кто слишком много знает о том, что случилось с Элизабет Шорт. Он — средоточие всего плохого в этом городе.

— Значит, мы рассматриваем такой вариант? — спрашивает Лена, поворачиваясь ко мне. В ее взгляде нет осуждения, только искреннее любопытство. — Сотрудничество с Константином? Охота на Коэна?

Я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы. Три месяца назад я бы категорически отверг эту идею, цепляясь за абстрактное представление о правосудии.

Но я изменился. Изменился мир. И иногда правосудие требует методов, недоступных человеческому закону.

— Думаю, — осторожно начинаю я, — что если кто-то и заслуживает последствий за свою роль в падении Лос-Анджелеса, так это Коэн. — Я делаю паузу, подбирая слова. — И думаю, мы как раз те, кто способен сделать так, чтобы эти последствия его настигли.

На лице Лены медленно расплывается улыбка — не ее сценическая улыбка, отработанная и безупречная, а что-то более дикое, первобытное. Улыбка хищника, почуявшего добычу.

— Вампирское правосудие, — произносит она, и это одновременно вопрос и утверждение.

— Что-то вроде того, — соглашаюсь я, чувствуя, как на моих губах появляется ответная улыбка.

Эйб с гордостью смотрит на нас своими ясными глазами.

— Я свяжусь с Эзрой в Сан-Франциско. Сообщу Адонису и Валту в Грецию. Если мы беремся за это дело, то сделаем все как надо. Вместе.

Перед нами простирается неопределенное, но полное возможностей будущее.

Новый дом в Силвер-Лейк. Новая цель в вампирском сообществе. Новая цель в лице Микки Коэна. И на протяжении всего этого пути нас будет сопровождать непоколебимая уверенность в том, что, что бы ни случилось, мы встретим это лицом к лицу, как встречали все трудности с той самой первой ночи в «Изумрудной комнате».

Вместе.

ЭПИЛОГ

ЛЕНА

20 лет спустя

Парк «Золотые ворота» растворяется в тумане, превращаясь в лоскутный мир из видимого и невидимого. Дорожки то возникают, то исчезают, исполинские деревья тают, превращаясь в призрачные силуэты, а их верхушки поглощает клубящаяся мгла. Идеальный летний день в Сан-Франциско для вампиров: июль, туман и двенадцать градусов тепла.

— Выше, мамочка, выше! — требует Оливия, и ее пухлые трехлетние ножки активно работают, пока я раскачиваю ее на качелях.

Ее смех прорезает туман, звонкий и чистый, словно колокольчик.

Я подчиняюсь и толкаю качели сильнее, отправляя ее в полет к окутанным дымкой верхушкам деревьев. Темные кудряшки подпрыгивают при каждом взлете, крошечные ручки с решительной силой вцепились в цепи. Даже в три года в её движениях, в сосредоточенном взгляде, в том, как она изучает мир своими всё понимающими глазами, проглядывает что-то хищное.

— Не слишком высоко, — предостерегает Виктор, хотя его улыбка выдает отсутствие реального беспокойства.

Он стоит неподалеку, руки в карманах расклешенных джинсов, выглядя одновременно современно, и как-то вне времени. Его волосы стали длиннее, завиваясь чуть ниже воротника, как того требует нынешняя мода, хотя он и избегает нарочитого стиля хиппи, который приняли много молодых людей, наводнивших этим летом район Хейт.

— С ней все в порядке, — говорю я и ещё раз подталкиваю качели. — Она же ребенок вампиров, забыл?

Он усмехается и качает головой.

— Будущий вампир, — поправляет он. — И она все еще хрупкая.

Мы вместе уже двадцать лет, а он все так же волнуется. Все так же оберегает.

Некоторые вещи не меняются, даже когда мир вокруг нас преображается.

А свидетелями каких перемен мы стали! Послевоенное процветание сменилось паранойей