Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

Я вздыхаю и провожу рукой по волосам.

— Детективное агентство — прибыльный бизнес, хотя сейчас клиентов не так много. Коулман не упоминает мое имя в официальных отчетах, но в городе ходят слухи. К тому же, по мнению общественности, убийца Чёрного Георгина еще на свободе. Я выгляжу как неудачник, который ничего не может раскрыть.

— А я не особо тороплюсь возвращаться к выступлениям в клубах мафии, — сухо добавляет Лена.

— Возможно, вам обоим стоит сменить род деятельности, — нарочито небрежным тоном предлагает Эйб. — Ваши совместные навыки могут оказаться весьма ценными в определенных кругах.

Я приподнимаю бровь.

— Детективное агентство вампиров? Расследование сверхъестественных преступлений?

Эйб усмехается.

— Не так драматично, но в целом верно. Нашему виду иногда требуется… деликатное вмешательство в дела людей. Нужно заметать следы, улаживать некоторые ситуации.

— Вампирские посредники, — переводит Лена с ноткой веселья в голосе.

— Если хотите, — пожимает плечами Эйб. — Эта работа требует твоего опыта в расследованиях, Каллахан, и связей Лены в мире шоу-бизнеса. А также уникальных способностей, которыми обладаете вы оба.

Предложение интригует. После десятилетий расследования преступлений, совершаемых людьми, возможность применить те же навыки в борьбе с вампирами кажется весьма символичной. А перспектива работать вместе с Леной, не беспокоясь о ее безопасности в клубе Коэна, привлекательна по многим причинам.

— Мы подумаем, — говорю я, обмениваясь с Леной взглядом, который подтверждает, что она тоже заинтересована.

Наш разговор прерывает резкий стук в дверь. Мы все замираем, насторожившись.

Колония Эйба защищена от незваных гостей, и о ее местонахождении известно лишь горстке доверенных вампиров.

— Ждёшь гостей? — тихо спрашиваю я, вставая между дверью и Леной.

Эйб качает головой и ставит на стол чашку с кофе.

— Оставайтесь здесь, — приказывает он и с нечеловеческой грацией идёт к выходу из дома.

Мы с Леной, конечно же, не слушаемся и следуем за ним на безопасном расстоянии.

Я чувствую, как обостряются мои чувства, готовясь к возможной угрозе.

Эйб останавливается у входной двери, явно чувствуя, кто стоит по ту сторону. Он немного расслабляется, но всё равно остаётся настороже.

— Любопытно, — бормочет он и открывает дверь.

На пороге стоит Константин, засунув руки в карманы безупречно сшитого белого костюма и шляпы. Его странные фиолетово-серые глаза спокойно и оценивающе разглядывают нас. Он выглядит точно так же, как в тот день, когда напал на нас на складе: худощавый, опасный, с лицом, которое так и хочется ударить. Снова.

В моей груди зарождается рычание, вампирские инстинкты выходят на первый план.

Лена напрягается рядом со мной, ее рука находит мою в молчаливом знаке солидарности.

— Ван Хельсинг, — приветствует Константин легким кивком. — Каллахан. Мисс Рид. Могу я войти?

— Это полностью зависит от цели твоего визита, — холодно отвечает Эйб. — Когда мы виделись в последний раз, ты пытался убить моих друзей.

Константин пожимает плечами, что выглядит странно элегантно.

— Профессиональные обязательства. Ничего личного. — Он переводит взгляд на меня. — Кстати, ты хорошо сражался. Немногие новорожденные могли бы сравниться со мной.

— Чего ты хочешь? — требую я, прерывая обмен любезностями. — Как ты нашел это место?

— Отвечу сначала на второй вопрос: я знал о колонии Ван Хельсинга десятилетиями. Просто до сих пор у меня не было причины сюда приходить. — Его губы изгибаются в чём-то, что у человека могло бы сойти за улыбку. — Что касается того, чего я хочу… полагаю, у нас могут быть общие интересы.

Эйб долго рассматривает его, затем отходит в сторону.

— Входи. Но учти, что любой враждебный шаг с твоей стороны станет для тебя последним.

Константин размеренным шагом входит в дом, держа руки на виду, и следует за Эйбом в гостиную. Мы с Леной переглядываемся и идем за ними, держась на почтительном расстоянии.

— Выпьешь что-нибудь? — предлагает Эйб скорее из вежливости, чем из гостеприимства.

— Нет, спасибо, — отказывается Константин, оставаясь стоять, хотя Эйб жестом приглашает его присесть. — Я не отниму у вас много времени.

— Как любезно с твоей стороны, — с сарказмом в голосе говорит Лена. — Когда мы виделись в последний раз, ты работал на людей, которые меня пытали.

Константин переводит на нее свой странный взгляд.

— Да, я работал на Ивановых. И на Коэна. В конечном счете я работаю на себя. Как и всегда.

— Наемник, — замечаю я.

— Выживший, — поправляет он. — Как и все мы.

Эйб прислоняется к каминной полке, скрестив руки на груди.

— Ты так и не объяснил, зачем пришел, Константин.

— У меня есть предложение. — Он разглаживает невидимую складку на пиджаке. — После исчезновения Ивановых в Лос-Анджелесе образовался вакуум. Организация Коэна уязвима, у нее нет направления. Он еще не осознает этого, но его положение еще никогда не было таким шатким.

— И какое отношение это имеет к нам? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь, куда он клонит.

— Микки Коэн — болезнь этого города, — прямо говорит Константин. — Его деятельность привлекает внимание, насилие, нестабильность — все то, чего нам следует избегать. Более того, он сыграл важную роль в ритуалах Ивановых, независимо от того, понимал он их цель или нет. Кровь Элизабет Шорт на его руках так же, как и на руках Дмитрия.

Упоминание об Элизабет вызывает у меня острую боль — чувство вины, горя, ответственности смешалось воедино.

— Мы знаем о причастности Коэна, — сухо говорю я.

— Тогда вы понимаете, почему его нужно убрать. — Константин делает несколько шагов, грациозный, как пантера. — Я много лет проработал в его организации. Я знаю его операции, слабости, секреты. Но я не могу выступить против него в одиночку.

Лена делает шаг вперед, скрестив руки на груди, словно защищаясь.

— Хочешь, чтобы мы помогли тебе справиться с Коэном? С какой стати мы должны тебе доверять?

— Не должны, — тут же отвечает Константин. — Доверие зарабатывается. Я просто предлагаю объединить усилия ради общих интересов.

— Почему именно сейчас? — спрашивает Эйб, и этот вопрос касается самой сути дела. — Ивановых нет. Твои работодатели устранены. Ты мог бы просто исчезнуть, начать все сначала в другом месте.

Выражение лица Константина слегка ужесточается.

— Лос-Анджелес — мой дом. И так было на протяжении десятилетий. Я наблюдал, как Ивановы развращали его, изворачивались, чтобы служить своему безумию. Коэн — продолжение этого разврата. — Он замолкает, и что-то почти человеческое мелькает в его чертах. — Возможно, мне пора отдать долг за ту роль, что я сыграл в их замыслах.

— Искупление? — скептически спрашиваю я.

— Правосудие, — возражает он. — Для Элизабет Шорт. Сильвии Уинтерс. Джинн Френч. Для всех остальных, чьих имен мы никогда не узнаем.

Его слова задевают за живое — правосудие. Это то, к чему я стремился, когда Вирджиния Уэст наняла меня, и