Читать книгу - "Измена. Любовь, которой не было - Ася Исай"

понимаю: вот так он и живёт. Не в городе, не под камерами, а здесь — где каждый звук, каждый запах имеет значение. Где его тело знает лес лучше, чем я знаю собственную квартиру в Москве.

— Лёша… — зову я тихо, когда мы останавливаемся у старого пня. — А ты когда-нибудь жалеешь, что вернулся сюда? Из города? — он молчит секунду, потом пожимает плечами, не оборачиваясь.

— Жалеть — это роскошь. Я просто живу. Здесь… честно. А там — сплошная мишура… — он не договаривает, но я понимаю.

Когда мы возвращаемся, солнце уже стоит высоко, но всё ещё нежное, апрельское. Как будто между нами протянулась тонкая, тёплая нить. Я чувствую её каждым вдохом. Лёша несёт в руке пустой рюкзак, а я — маленький букетик ландышей, которые сорвала почти машинально. Их запах — сладкий, зелёный, с лёгкой горчинкой — обволакивает меня, и я улыбаюсь уголком губ, сама не замечая.

У калитки моего домика мы останавливаемся одновременно. Я уже собираюсь сказать что-то лёгкое, почти шутливое — впервые за всё время, — когда замечаю их.

У ворот моего дома три больших белых фургона с логотипами телеканала. Яркие, чужеродные в этом лесном пейзаже. Монтажёры в чёрных куртках тянут толстые кабели по траве, устанавливают софиты. Свет от них режет глаза даже днём — холодный, белый, искусственный. Один из них кричит что-то в рацию, и голос его звучит слишком громко для этой тишины.

— Что за чёрт… — бурчит Лёша рядом, и его пальцы инстинктивно касаются моей спины.

Я замираю. В груди что-то холодное, тяжёлое разворачивается, как свинцовая змея. Ландыши в моей руке вдруг кажутся слишком хрупкими.

Из среднего фургона выходит… Дима.

На ходу ассистентка поправляет ему грим. Она быстро проводит пуховкой по его скулам, поправляет волосы. Он улыбается в камеру, которая уже нацелена на него, и говорит что-то в микрофон…

— Оль? — доносится его голос через весь сад, громкий, уверенный, привычно телевизионный. — Оль, ты здесь? Я приехал поговорить. По-человечески.

Сердце делает один тяжёлый, болезненный толчок — и замирает.

Я стою и не могу пошевелиться. Только чувствую, как пальцы Лёши едва заметно касаются моей спины. Это прикосновение — единственное, что сейчас не даёт мне рассыпаться на мелкие, острые осколки прямо посреди цветущего сада.

Я стою и не могу пошевелиться. Только чувствую, как пальцы Лёши едва заметно касаются моей спины. Это прикосновение — единственное, что сейчас не даёт мне рассыпаться на мелкие, острые осколки прямо посреди цветущего сада.

Я стою и не могу пошевелиться. Только чувствую, как пальцы Лёши едва заметно касаются моей спины. Это прикосновение — единственное, что сейчас не даёт мне рассыпаться на мелкие, острые осколки прямо посреди цветущего сада.

*******

История Димы совсем скоро появится, а пока приглашаю вас в остросюжетную новинку

Измена. Ультиматум на всю жизнь

https:// /shrt/QlF2

В этой истории есть:

подлое предательство, которое разрывает сердце

любовь, которая меняет судьбы

сильная героиня

— Если не извинишься — завтра я женюсь на Амине. Она моя любовница уже полгода, — мой жених смотрит на меня холодно.

Я стою в белом платье на своей долгожданной помолвке, свекровь требует, чтобы я встала на колени и извинилась. Гордость не позволяет. Я снимаю кольцо и ухожу.

Семнадцать лет живу в другом городе, воспитываю дочь одна, строю карьеру и учусь не любить.

Но он возвращается. С дочерью, которая учится в одном классе с моей Ариной. И он готов на всё, чтобы вернуть меня. Только я уже не та девочка, которая когда-то готова была ради него на все что угодно.

ЧИТАТЬ ТУТ

https:// /shrt/ZDrh

Глава 10

Сердце сжимается болью, когда его голос режет апрельскую тишину сада, точно нож по тонкому стеклу, оставляя после себя трещины, которые невозможно склеить. — Оль? Оль, ты здесь? Я приехал поговорить. По-человечески. Слова Димы падают на меня тяжёлыми каплями, и каждая из них обжигает кожу, словно кислота.

Я стою у калитки, всё ещё с букетом ландышей в руке, и чувствую, как их тонкие стебли ломаются под моими дрожащими пальцами. Запах цветов вдруг становится приторным, тошнотворным, смешиваясь с резким, искусственным ароматом его парфюма, который ветер уже несёт ко мне через весь сад.

Из фургона вываливается оператор. Молодой парень в чёрной куртке с логотипом канала. У него на плече тяжёлая камера, объектив блестит холодным серебром под ярким светом софитов. Следом — звукооператор с пушистым микрофоном на длинной штанге.

Они двигаются быстро, профессионально, как будто это не мой двор, а съёмочная площадка в студии. Кабели змеятся по мокрой от росы траве, оставляя тёмные полосы и сминая вот-вот расцветающие нарциссы.

Один из монтажёров кричит в рацию: «Свет готов, мотор!» — и голос его слишком громкий, слишком чужой для этого места, где только что шелестели лепестки вишни и стучал где-то вдалеке дятел.

Дима идёт ко мне, улыбка на его лице сияет профессионализмом. Сейчас она вызывает только тошноту.

Он выглядит так, будто только что сошёл с экрана — свежий, уверенный, непобедимый.

— Оль, солнышко, — говорит мягко, протягивая ко мне руки, будто мы одни. Камера уже жужжит за его спиной, красная лампочка мигает, фиксируя каждый мой вдох. — Давай сделаем трогательный выпуск. Про примирение. Про то, как мы прошли через всё это… Люди любят такие истории. Ты же знаешь, как это работает. Сейчас сюжеты об измене крайне популярны. Мы все рейтинги порвем. Мы вместе, мы сильные. Вернёмся домой, а?

Микрофон на штанге подплывает ближе, почти касается моего лица. Я чувствую запах металла и лёгкой резины от ветрозащиты.

В груди поднимается волна — сначала холодная, как апрельская вода в ручье, а потом обжигающе горячая, словно огонь из печи, который Лёша разжигал для меня вчера.

Всё, что копилось теперь рвётся наружу.

— Примирение?! — голос срывается, высокий и дрожащий, но я не могу остановиться. — Ты серьёзно? Ты притащил сюда камеры, чтобы снять, как я прощу тебя за то, что ты ту девку в гримёрке…

Слёзы жгут глаза, но я не моргаю. Они текут горячими дорожками по щекам, капают на свитер, оставляя тёмные пятна. Руки дрожат так сильно, что ландыши окончательно превращаются в кашу в моих пальцах.

Я делаю шаг назад, спотыкаюсь о кабель, но Лёша мгновенно поддерживает меня за локоть.

Дима поднимает ладони, улыбка всё ещё на месте, но в глазах мелькает раздражение — то самое, которое я видела в кухне, когда он сказал «я нормальный мужик с высоким либидо».

— Оль, тише, камера