Читать книгу - "Измена. Любовь, которой не было - Ася Исай"

настойчивый запах его парфюма, который ветер принёс сквозь щели. Он висит в воздухе, как напоминание, от которого хочется вымыть весь дом.

Дождь начинает мягко барабанить по крыше, потом всё сильнее, громче, пока не превращается в сплошную стену. Вода льёт по стёклам, размазывая мир за окном в серые потёки.

Я не могу сидеть. Не могу лежать. В груди — пустота, смешанная с такой острой тоской, что дышать больно.

Почему сейчас больнее, чем от предательства мужа?

Накидываю куртку и выхожу под дождь.

Холодные капли мгновенно пробирают до костей. Вода стекает по волосам, по лицу, смешивается со слезами, которые я так и не смогла остановить. Грязь чавкает под кедами, тропинка к его домику превратилась в скользкую жижу. Ветви яблонь хлещут по плечам, мокрые лепестки прилипают к щекам.

Иду быстро, почти бегу, сердце колотится где-то в горле. Каждый шаг отдаётся в груди тяжёлым толчком.

Его домик появляется из темноты — тёплый жёлтый свет в одном окне, дым из трубы, который дождь прибивает к земле. Я поднимаюсь на крыльцо, ступеньки скрипят подо мной мокро и жалобно.

Дверь открывается почти сразу. Лёша стоит на пороге — огромный, в одной старой футболке, которая облепила его плечи, волосы мокрые, будто он тоже выходил под дождь. Его разноцветные глаза пристально смотрят на меня. Голубая половина почти прозрачная в свете лампы, медовая, тёмная, как мокрый янтарь. Он молчит. Просто смотрит.

Я открываю рот, и слова вырываются сами, дрожащие, мокрые, как я сама.

— Я не сказала… потому что сама ещё не верила, что это конец. Думала, что смогу просто уехать и забыть. А потом появился ты… и всё стало настоящим. А я... Прости меня, Лёша.

Он молчит ещё секунду. Дождь льёт за моей спиной, вода стекает по куртке, по ногам, собирается в лужицу у порога. Я дрожу — от холода, от страха, что он сейчас закроет дверь. Собираюсь развернуться и уйти, но…

Но он делает шаг вперёд. Его большие руки обхватывают меня — не нежно, а крепко, по-настоящему, прижимая мокрое, дрожащее тело к своей груди. Тепло его кожи проникает сквозь мокрую ткань мгновенно, обжигает. Я чувствую, как бьётся его сердце — сильно, ровно, прямо у моей щеки.

— Глупая, — бурчит он низко, голос вибрирует в груди, и я чувствую это каждой клеткой. — Глупая городская…

А потом он наклоняется и целует меня.

Я выдыхаю ему в рот, руки сами собой вцепляются в мокрую футболку на его спине. Он прижимает меня ближе, одна ладонь на пояснице, вторая — в волосах, пальцы запутываются в мокрых прядях. Дождь хлещет по нашим плечам, по лицам, но мы не замечаем.

Внутри меня всё вспыхивает — жарко, ярко, щемяще — сладко. Сердце колотится так, что отдаётся в висках.

Целую его в ответ — так же отчаянно, так же мокро, так же по-настоящему. Слёзы всё ещё текут, но теперь они солёные от счастья и облегчения. Его язык касается моего — осторожно, потом сильнее, и по телу пробегает дрожь, которая заканчивается где-то внизу живота тёплой, тянущей волной.

Я не знаю, что будет завтра. Но сейчас я здесь. С ним.

И это единственное, что имеет значение.

Глава 12

Его ладонь лежит на моей пояснице. Он будто даже во сне боится, что я исчезну в предрассветной мгле. От нежности грубого медведя внутри меня вдруг лопается тонкая, прозрачная плёнка счастья, и наружу вырывается… Губы горят от поцелуев, а тело помнит каждую секунду близости. Как его пальцы запутались в моих мокрых волосах, как его дыхание обжигало мою щёку, как я сама вцепилась в мокрую футболку на его спине, словно утопающая. Сейчас он спит рядом. Я лежу неподвижно, боясь пошевелиться, и чувствую, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань его же футболки, которую я накинула на себя ночью. Кожа в том месте, где лежит его ладонь, горит. Сердце колотится медленно, тяжело, каждый удар отдаётся в висках. Первые минуты — чистая, почти болезненная нежность. Шрам на виске блестит в слабом свете, пробивающемся сквозь занавеску, разноцветные глаза закрыты, ресницы тёмные. Внутри разливается тёплая, тянущая волна. Смесь любви и желания, такая сильная, что перехватывает дыхание.

Можно было бы сказать, что это просто попытка забыть мужа, но…

Я влюбилась.

Уже.

Сильно.

Без возврата.

И от этой мысли по телу пробегает сладкая дрожь, заканчиваясь где-то внизу живота.

Страх приходит резко, как холодный сквозняк из приоткрытого окна.

Он врывается в грудь, сжимает рёбра ледяными пальцами. Что я делаю? Что мы делаем? Я только вчера кричала Диме в камеру, что свободна, а сегодня уже лежу в постели другого мужчины.

А если я опять ошибаюсь? Если это просто бегство от боли, а не настоящее чувство?

Дыхание сбивается. Осторожно, чтобы не разбудить Лешу, высвобождаюсь из-под ладони. Кожа в том месте, где он касался, сразу остывает, и от этого холода по спине пробегает озноб.

Иду на кухню, стараясь ступать тихо. На столе мой телефон. Экран мигает уведомлением сообщения от мамы.

«Мне звонил Дима. Рассказал про твои деревенские выходки. Доченька, семья — это святое. Вернись, пока не поздно. Ты же знаешь, как это бывает. Не разрушай то, что строилось долгие годы».

— Мама… — прошептала я в пустоту кухни. — Даже ты не понимаешь. Или не хочешь…

Убираю телефон и стараюсь не думать, но мысли уже кружат, как осы над разлитым мёдом. Семья — это святое... А где была эта святость, когда Дима держал за волосы ту ассистентку?

Чтобы не стоять на месте, я решаю приготовить завтрак. Открываю шкафчик над раковиной в поисках провианта. Забираю с полки пакет муки, чтобы сделать тесто на блины, и на меня из шкафа вываливается фотография. Старая, с загнутыми уголками.

На снимке Лёша. Моложе, без шрама на виске, глаза яркие, почти мальчишеские. Он обнимает женщину. Безумно красивую, с длинными тёмными волосами, которые падают ей на плечи густыми волнами. Она улыбается ему в лицо, ладонь лежит на его груди.

На обратной стороне надпись аккуратным женским почерком: «Любимый, жду тебя с задания. Вера».

Сердце сжимается так резко, что становится трудно дышать. Воздух в лёгких вдруг становится густым, тяжёлым.

У него есть… Женщина?

Слёзы жгут глаза. Почему он ничего не рассказал? Почему я ничего не спросила? Я приехала сюда бежать от предательства, а в итоге снова стою с чужим прошлым в руках.

Страх возвращается. Теперь он смешан с ревностью, с горечью, с