Читать книгу - "Связанные кровью - Дж. А. Гуд"

играют, — ответил Меррик. — Самая маленькая из пяти стран, от которой нихуя нет толку. Наверняка он закатил эту истерику только ради того, чтобы почувствовать себя важной шишкой.

Вообще-то оценка была довольно точной.

— Сколько дней, по твоим подсчётам, на это уйдёт, Нокуинн? — спросил Нико.

Она фыркнула.

— Сколько времени нужно, чтобы потешить мужское самолюбие настолько, чтобы его обладатель соизволил явиться на мировой саммит? Не знаю, дня три-пять?

— Значит, до начала саммита у нас останется неделя в Академии, — произнёс Нико.

— То есть наша настоящая цель — как можно быстрее потешить его самолюбие, чтобы у Исы осталось больше времени научиться контролировать удар души, — заключила Эрин.

— Верно, — ответил Нико, и в его голосе прозвучала гордость.

Меня охватило странное, раздражающее чувство, к которому я совершенно не привыкла. Оно подозрительно напоминало…

— Ревнуешь, Вейнфайр? — промурлыкал он.

Да чтоб тебя, чёрт возьми.

39. ЗАБЫТЬ

«Туманная Колыбель ничего не забывает. Она помнит имена, которые следовало похоронить под пеплом».

— Секретное послание, Архив Совета

Туманная Колыбель не возвышалась над землёй — она парила.

Укрытая среди высочайших пиков над Завесой Фарсмоука, она мерцала, словно мираж, обретший плоть, и покоилась на изогнутых каменных мостах, уходивших в пустоту.

Издалека она напоминала смутное воспоминание, которое никак не удаётся восстановить целиком: белые и золотые шпили, оплетённые свисающими лозами, с тускло светящимися огненными кристаллами на вершинах. Туман никогда не покидал это место. Он клубился вокруг колонн, причудливо преломляя свет, отчего очертания дворца казались зыбкими, словно всё сооружение могло исчезнуть, стоило мне слишком надолго закрыть глаза.

Я ему не доверяла.

Здесь было слишком неподвижно, слишком тихо — словно это святилище построили не для живых, а в память о мёртвых мыслях, которые никто не осмеливался произнести вслух. И всё же оно было прекрасным. Красота этого места казалась священной, непостижимой и отзывалась ломотой в костях.

На внешних стенах красовался символ Селан — свиток пламени, выложенный на обсидиановом камне, пульсировавшем светом нитей. Вдоль лестницы стояли жаровни, и в каждой горел не привычный оранжевый, а бледно-голубой огонь благодаря вплетённым в него нитям Духа.

Огонь памяти.

А когда ветер менял направление, пламя начинало напевать.

Не жаром.

Песнями.

Тихими, древними и жуткими.

Я с трудом сглотнула.

— С этим местом что-то не так, — сказала я Нико.

Мы стояли у подножия лестницы, и его рука на кратчайшее мгновение коснулась моей.

Я плотнее запахнула плащ. Даже воздух здесь был другим. На вкус он напоминал жжёную бумагу и дождь.

Жрецы Туманной Колыбели не столько ходили, сколько скользили по ступеням. Их белые одеяния тихо шелестели, словно ни сила тяжести, ни правила приличия не имели над ними власти. Их было шестеро. Лица скрывали маски с вуалями, закрывавшими глаза и рты, а движения были безупречно синхронными. Каждый нёс небольшую чашу с голубым пламенем, которое мерцало, но не давало дыма.

Верховный жрец появился последним.

В отличие от остальных, его лицо не скрывала вуаль. Оно было покрыто метками. Лоб украшала замысловатая татуировка в виде свитка Селан, а от губ к подбородку тянулись линии пламени. Его глаза были бесцветными, словно память выжгла из них всё до последней капли.

Они остановились на несколько ступеней выше нас. Оглядели каждого по очереди. А затем верховный жрец заговорил — негромко, но с такой властностью, что даже ветер стих.

— Туманная Колыбель принимает вас. Но память — не тот дар, который достаётся безвозмездно. Вам придётся что-то здесь оставить.

Советник Ворр что-то пробормотал себе под нос — вероятно, о театральности местных ритуалов — и собрался шагнуть вперёд.

Верховный жрец поднял руку, держа в ней стеклянную сферу, внутри которой переплетались нити пламени и Духа.

Советник замер.

Словно его тело подчинилось приказу раньше, чем разум успел осознать происходящее.

Позади меня Нико переменил позу. Напряжение пробежало по нашему Кольцу, словно общий удар сердца.

Чем бы ни было это место, оно только что нас проглотило.

И прежними отсюда мы уже не выйдем.

Всё внутри меня кричало, что нужно бежать. Убраться отсюда и никогда не оглядываться.

Под плащами мизинец Нико зацепился за мой, удерживая меня на месте.

— Что это, Каэль? — спросил Нико через общую связь, чтобы его услышали все.

— Что-то вроде стекла памяти, как фонари в Академии, но я не знаю, какое именно воспоминание оно настроено забирать, — ответил Каэль.

— Отказ станет тяжким оскорблением и приведёт к провалу миссии, — заметила Эрин.

Советник Ворр низко поклонился жрецу и направился вверх по ступеням, продолжая что-то бормотать себе под нос.

— Командир Вейшар, — произнёс жрец.

— Нико, — предостерегла я.

Он сжал мой мизинец и шагнул к жрецу.

Жрец передал использованную сферу одному из сопровождающих и взял взамен новую.

— Вы опасаетесь того, что Селан у вас заберёт, — произнёс жрец.

Нико кивнул.

Жрец улыбнулся.

— Забыть — значит умереть дважды. Ваше воспоминание вернётся к вам, когда вы покинете это место.

Нико снова кивнул, а всё внутри меня кричало, что мы совершаем ошибку.

Стоило жрецу провести сферой над ним, как плечи Нико опустились и напряжение покинуло его тело.

— Нико? — позвала я.

— Всё нормально. Чем быстрее мы выполним миссию, тем быстрее выясним, что именно у нас забрали, — сказал он всем.

И мы подчинились, один за другим. Каждый, пройдя ритуал, давал остальным знать, что с ним всё в порядке, пока не осталась только я. Моё Кольцо ждало меня наверху лестницы.

— Исара Вирелль, дочь Талена Вирелля, воспитанница Эларин Солен, — произнёс жрец.

— Да, — прошептала я.

От происходящего у меня мурашки бежали по коже. Всё здесь было неправильным. Нам не следовало сюда приходить.

— Вам многое предстоит забыть и многое вспомнить, — произнёс жрец.

Он провёл сферой над моей головой, и я выдохнула. На душе стало легче, чем когда-либо прежде.

— Что вы забрали? — спросила я, хотя знала, что не должна.

Жрец улыбнулся. Уголки его губ потянулись вверх, словно за невидимые нити.

— Лишь то, что тяготило тебя, дитя моё. Туманная Колыбель хранит твою память за тебя, чтобы отныне тебе не приходилось нести это бремя в одиночку.

Я принялась перебирать воспоминания. Нико был на месте. Злость Захры, вечные выходки Меррика, упорство Эрин, доброта Каэля. Всё это никуда не исчезло.

Это не походило на забытое имя или внезапное осознание, что внутри тебя появился замок там, где раньше была дверь. Чего-то просто не стало.

— Чем упорнее ты ищешь утраченное, тем сильнее теряешь себя в поисках, — произнёс жрец.

Охваченная тревогой, какой прежде никогда не испытывала, я поднялась по ступеням и