Читать книгу - "Связанные кровью - Дж. А. Гуд"

ты ведёшь себя как мудак? — спросила Захра.

— Мы можем поговорить об этом позже, — ответил Нико.

Он говорил сухо и пренебрежительно. Я закончила надевать сапоги и пожалела, что недостаточно хорошо владею способностями Странницы Завесы, чтобы незаметно выбраться из казарм. Но рисковать не стоило.

— Ты ведёшь себя так, будто тебе плевать, но я знаю, что это не так, — сказал Меррик.

— Конечно, мне не плевать, — ответил Нико. — Насколько я знаю, в последний раз она была с Эрин в «Чернильном заклятии». Я поговорю с Рейтом.

— Спасибо, — произнёс Меррик.

— Пойдём, — сказала Захра.

Я дождалась, пока входная дверь казарм откроется и закроется, и только тогда снова вздохнула. Через секунду из-за угла появился Нико и прислонился к дверному косяку.

Он ничего не сказал, но я и без слов чувствовала его осуждение.

— Они за тебя переживают.

— Я не собираюсь прекращать тренировки с Рейтом, — заявила я.

— Знаю, — ответил он.

Мои плечи немного расслабились, когда я поняла, что ссоры не будет. И вдруг до меня дошло, что во всей этой истории мудаком была скорее я сама.

— Я перестану от них отгораживаться, — сказала я.

— Тебе решать, — ответил Нико.

Я ожидала совсем другого ответа, но и сама не знала, что ему сказать. Поэтому попыталась пройти мимо, однако он схватил меня за руку и склонил ко мне голову.

— Ты не несёшь ответственности за их чувства, но ты им дорога. Нет ничего плохого в том, чтобы опереться на других и позволить им поддержать тебя, когда самой тяжело, — сказал он.

Я не умела этого делать. Я умела только истекать кровью в одиночестве.

Я не знала, что ответить. И хотя лёд в моей груди растаял, на его месте зародилось что-то другое, от чего мне захотелось спрятаться.

Он отпустил меня, и этого оказалось достаточно.

38. ТРЕЩИНЫ

«Огонь — не конец. Это память, обретшая яркое пламя.

То, что не горит, никогда не было истиной».

Писание Селана, стих XII

Удар души замерцал.

Я стиснула зубы и удержала поток, заставляя Багровый Пульс оставаться ровным, подчиняться моей воле. Боль пела в венах, каждый удар отдавался в костях оглушительным криком, но я не останавливалась. И не собиралась.

— Ещё раз, — произнёс Рейт ровным, неумолимым голосом. — Удерживай поток, несмотря на разлом.

Я видела разлом — мерцающую трещину в Завесе прямо перед собой, словно кто-то рассёк мир клинком, а затем неправильно сшил обратно. Мои нити дрожали возле неё, отчаянно стремясь дотянуться. Я выдохнула сквозь стиснутые зубы и направила силу глубже.

Что-то шевельнулось внутри Завесы.

Шёпот.

Предупреждение.

Рейт подошёл ближе.

— Не убегай от этого. Используй. Подчини своей воле.

И я подчинила.

Я слышала шёпот, ползущий вдоль позвоночника: моя, моя, моя. Я им не принадлежала. Я вообще никому не принадлежала.

Глифы вспыхнули багровым, и мои нити рванулись вперёд, туго обвиваясь вокруг краёв разлома.

Только мне решать, кому я принадлежу.

У меня хватит сил справиться.

— Довольно.

Голос прорезал Завесу, словно приказ, отданный самим богам. Вся сила, которую я удерживала в руках, вырвалась наружу, когда я вспомнила, как в шесть лет меня застукали за игрой с клинком Эларин.

Рейт обернулся, и по его лицу скользнуло раздражение. Я подняла голову, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по подбородку. За линией глифов стоял Нико с непроницаемым выражением лица. Одно дело — он, но ведь не его голос заставил меня потерять контроль над силой.

Рядом с ним стояла Эларин. Её губы были слегка приоткрыты, а глаза напряжённо прищурены.

Дерьмо.

Когда удар души рассеялся, глифы потускнели.

— Что ты натворила, дитя? — спросила она.

И в этот миг я поняла то, чего прежде не знала. Я смотрела, как на её шее пульсирует жилка.

Часто.

Эларин была не просто напугана. Она была в ужасе.

— Я сделала то, о чём ты просила. Научилась контролировать удар души, чтобы сохранить своё Кольцо, — сказала я.

Она шагнула ко мне и положила ладонь на мою метку. Её глаза широко распахнулись.

— Я лишь пыталась исправить то, что натворила, — произнесла она.

Я смотрела на неё, пытаясь понять, кем на самом деле была Эларин Солен.

— Тебе стоило спросить, чего хочу я.

— Канцлер, — холодно произнёс Рейт. — Это закрытое занятие.

В одно мгновение её взгляд стал жёстким, а губы сжались в тонкую линию. Канцлер вернулась. Я покачала головой, поражаясь тому, как в одном человеке могут уживаться две настолько разные личности.

— Я в курсе, — ответила Эларин. — Занятие окончено.

— Ты позволяешь страху затмевать твой рассудок. — Голос Рейта стал низким и опасным. — Она наконец учится стабилизировать удар души. Мы стоим на пороге чего-то чрезвычайно важного…

— Именно поэтому мы сейчас всё и прекратим. — Эларин резко повернулась к нему. — Ты подталкиваешь её к границе, природу которой она даже не понимает.

— Она имеет право разобраться в этом, — возразил Рейт.

— Она имеет право выжить! — огрызнулась Эларин.

Я неподвижно стояла между ними. Кровь всё ещё пела в моих конечностях, а нити гудели после высвобождения силы. Нико не произнёс ни слова. Он наблюдал за мной с той неподвижной ястребиной пристальностью, которую я успела слишком хорошо узнать.

— Я должна иметь право выбора, — сказала я. — Это мой удар души, моё тело. Чего ты так боишься?

Она резко перевела на меня взгляд. Её губы шевельнулись, но ни звука не последовало.

В её глазах промелькнуло что-то. Не злость. Не разочарование.

Вина.

Нико шагнул вперёд.

— Нас переводят на другое задание. Временная дипломатическая миссия в Фарсмоук.

— Что? — выдохнула я, и сердце тяжело ударило в груди. — Никто ничего не говорил…

— Я говорю сейчас, — отрезала Эларин холодным, не допускающим возражений голосом.

Рейт скрестил руки на груди.

— Ты что-то от неё скрываешь.

— И даже не думай подавать прошение, чтобы отправиться с ними, Илен. — Эларин развернулась к выходу. — Я его отклоню.

И с этими словами она ушла.

Глаза Рейта пылали яростью.

— Я с ней поговорю, — бросил он и направился следом за Эларин, сверкая плащом.

Это ничего не изменит. За двадцать один год я ни разу не видела, чтобы Эларин передумала.

Нико подошёл ближе, не сводя с меня глаз.

Он провёл костяшкой пальца по моей щеке, вытягивая меня из подступавшей тьмы, не давая ей поглотить меня.

— Мы выходим на рассвете, — сказал он.

— До саммита осталось всего две недели, — напомнила я.

Он кивнул.

Теперь мне удавалось пользоваться ударом души чаще, но всё ещё не каждый раз. Не говоря уже о том, что Эларин узнала: я использую его как оружие,