Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

лишь испуганным. — Наконец он встретил взгляд Арка. — И мне было стыдно. Не тебя. Никогда ни тебя, ни твоего брата. Мне было стыдно, что вы увидите, как могучего Дэймара унижают пределы собственного тела. Если бы ты знал, что я рассыпаюсь…

— Мне нужен был отец, — перебил Арк. — Не памятник.

Губы отца снова сложились в улыбку. — Какая ирония, что я хотел быть для тебя скалой.

— Я принял бы тебя сломленным, больным, дрожащим, если бы это означало, что ты у меня есть.

— Предпочёл бы смотреть, как это происходит, в настоящем времени? Тебе было бы легче знать, что каждый пропущенный ужин случился потому, что я не мог встать с постели или удержать вилку дрожащей рукой? Что порой у меня не хватало сил даже послать магическую весточку?

— Да, — горячо настаивал Арк. — Предпочёл бы.

Кассенор закрыл глаза, лицо исказила боль.

— Я хотел, чтобы твой гнев стал топливом. И не желал превращать его в тюрьму.

— Мой гнев был не топливом, а стеной. Я выстроил её так высоко, что не мог увидеть тебя по ту сторону. А теперь… — Голос сломался, взгляд опустился к сцепленным рукам. — Теперь не осталось времени её разрушить.

Кассенор сжал его руку. Силу этого пожатия нельзя было не заметить.

— Не тревожься. Меня объявляют умирающим с трёх лет. Первый врач заявил, что я не доживу до десятого дня рождения, потом — до двадцатого, до тридцатого… — Его взгляд скользнул к Дельфине у камина на другом конце комнаты. — Спроси мать. Один врач клялся, что я не доживу до рождения собственных сыновей. Правда в том, Аркенот, что врачи почти ничего не знают. Смертные снова и снова доказывают, что достаточно упрямы, чтобы пережить предначертанную судьбу. Я просто стану ещё одним примером.

Арк накрыл руку отца второй ладонью, надеясь — молясь, — что тот прав.

Глаза Кассенора на мгновение закрылись.

— Я знаю, чего тебе стоило моё отчуждение, — пробормотал он. — Знаю, какой сделал выбор. И хотя жалею о пропасти, вырезанной между нами, я не жалею, что защитил вас с братом от зрелища того, как я угасаю день за днём.

— Кто-нибудь в Совете знает? — спросил Арк.

Отец открыл глаза. — Надеюсь, что нет, но уверенным быть не могу.

— Он фыркнул. — И без того достаточно семей наблюдают за мной и ждут трещин. Узнай они о болезни — началась бы борьба за власть. Дома, с самого начала не желавшие сосуществования Четырёх Фракций, воспользовались бы моей слабостью как первой возможностью уничтожить труд четырёхсот лет.

Арк прищурился.

— Сепаратисты.

Губы отца сжались в тонкую линию.

— В последние годы они притихли. Но тишина не означает капитуляции. — Золотые глаза снова нашли его. — И ты знаешь, кто мутит воду.

Арк стиснул челюсть. Агмон Алдеррат. Первым его ходом был брачный союз: сестра Лусиндра в обмен на прямой доступ к власти Варилов. Когда дверь захлопнулась перед носом, он, несомненно, уже начал расставлять следующую фигуру. Вопрос был уже не в том, нанесёт ли он удар, а в том, какое ещё оружие припрятано в рукаве.

Кассенор вздохнул. Но впервые выглядел свободным от бремени.

— Долгие годы я боролся с собственными решениями. С одной стороны, хотел, чтобы ты построил свою жизнь, не обременённый наследием, которое мои предки взвалили мне на плечи. С другой… — Отец посмотрел на него. — Наверное, я надеялся, что если простою достаточно долго, ты сам изменишь решение. У тебя бы получилось. Лучше, чем у большинства. У тебя происхождение, ум.

После паузы отец добавил:

— И сердце. — Он глубже устроил голову на подушке. — Но потом ты выбрал свой путь, и было справедливо позволить тебе пройти его до конца.

Арк невольно улыбнулся.

— Ты о моём пути «прославленного собирателя хлама»?

Губы Кассенора изогнулись слабой улыбкой. Повисло ещё мгновение тишины.

— Твоя знакомая ведьма сказала, что я болен? — Слово было выбрано намеренно, Арк услышал проверку.

— Моя Избранная, — поправил он. — И нет, не прямо.

Кассенор едва заметно кивнул, хотя взгляд уже плыл — бодрствование явно требовало огромных сил.

— Я думал, что она могла сказать, — пробормотал он. — Она похожа на ту, кто видит больше, чем показывает.

Арк не стал возражать. Ресницы отца опустились. Дыхание замедлилось. Линия челюсти расслабилась.

Он уснул за несколько секунд.

Арк остался на месте и смотрел. Годы расстояния теперь свелись к тихому силуэту под одеялом. Он встал и подтянул одеяло повыше.

Мать заняла место у кровати. Арк вышел из комнаты. Через несколько шагов по коридору прислонился спиной к стене, опёрся затылком о холодный камень и долго выдыхал.

Достал телефон. Большой палец завис над именем Оромона.

Как сказать брату, что отец, на которого они оба годами обижались, умирает?

Он нажал «вызов». Оромон ответил после второго гудка.

— Возвращайся домой, — сказал Арк, закрыв глаза рукой. — Дело в отце.

33

КАССИЯ

Кассия пересекала сады Элдрин словно в тумане — почти ничего не видела, почти не думала. Шёлковые юбки липли к ногам. Пуговицы на спине были расстёгнуты, под пальто зиял разрез: сама она не сумела их застегнуть. Холод просачивался сквозь шерсть, но сил плотнее запахнуться не было. Ей хотелось ничего не чувствовать. Вместо этого она чувствовала всё.

Она сунула руку в карман и достала пустой мешочек на завязках. Вид его волос, рассыпанных по полу, наверняка причинил Арку боль. Кассия знала, что причинит, — в этом и заключался смысл. Нужно было заставить его отпустить. Но теперь, стоя здесь с пустым мешочком в руке, она ощущала весь вес содеянного.

Она ранила его. И это сработало.

Грудь болела. Кассия продолжала идти.

Было так рано, что сады оставались почти пустыми. Она не замечала редких прохожих, косившихся на вечернее платье. Ноги сами несли её по знакомому пути, даже когда разум блуждал. Мимо дорожек с живыми изгородями, к каменным воротам.

«Звёздный свет».

Тёплый маяк посреди покрытой инеем травы.

Кухня уже наверняка гудела, столовая была полна детей — руки в липком варенье, рты набиты тёплыми масляными булочками и нежной яичницей. Смех поднимался вместе с ароматом горячего шоколада. Привычный порядок, безопасность и смех.

Место, где всё каким-то образом обретало смысл, даже когда остальной мир его терял.

Стоило ей войти в вестибюль, как послышался торопливый топот. Через мгновение из-за угла появилась Лилибет с тёмными волосами, кое-как собранными в пучок, и блестящим пятнышком масла на щеке. Миссис Тимбл и Матильда попросили освободить их на утро, поэтому подруги предложили заняться завтраком.

— Кассия! — Лицо Лилибет просияло. — Мы думали, не могла бы ты…