Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

нужно было убедиться, что мужчина не собирается делать ничего, что угрожало бы этому двору. Матерь знала, у них уже была одна крупная угроза внутри него.

— Иди в человеческие земли, — приказал Аз, — и следуй за Люсьеном Вансеррой. Куда он идёт, идёшь ты. Любое движение вне обычного — докладываешь мне. Он контактирует с Осенним Двором — говоришь мне немедленно. Понял?

Золотые глаза Эребоса мерцнули двойными пламенами восторга.

— Лорд Осени будет интересной целью.

— Не целью, — предупредил Аз. — Не трогай его.

Он мог бы поклясться, что Эребос надулся. Тени Аза цеплялись за углы комнаты, больше в отвращении, чем напуганные.

Глаза существа скользнули к ним, сузившись от удовольствия — словно он хорошо осознавал их отвращение. Но он снова поклонился Азриэлю.

— Как пожелаешь, Певец Теней.

— Когда Эребос выпрямился, он указал на бок Азриэля, тьма рябила с его пальца. — Где твой клинок? Тот, что поёт.

Азриэль знал, что он имеет в виду Говорящего правду. Он был в городском доме, всё ещё в углу, куда он его швырнул. Где он останется навсегда. Но комментарий Эребоса был достаточно интригующим, что он обнаружил себя спрашивающим:

— Что именно ты слышишь, когда он рядом?

Эребос наклонил теневую голову, в змеином движении.

— Панихиду. Плач. Крик. — Ещё больше причин игнорировать клинок. Никогда больше его не вытаскивать. Эребос содрогнулся от удовольствия. — Песнь Песен.

И этого было более чем достаточно.

— Ты свободен, — сказал Аз.

С финальным вздохом тоски Эребос растворился в клочьях чёрного тумана.

— Да пребудут с тобой тёмные благословения Матери, Певец Теней. — Потом он исчез.

Аз потёр глаза с облегчением. Он доверял Эребосу не тронуть ни одного рыжего волоска на голове Люсьена, но… боги, он ненавидел иметь дело с этой тварью.

Эребос видел Говорящего правду множество раз на протяжении столетий, но никогда не упоминал пение. Было ли это ещё одним изменением, которое принесла Брайс Куинлан?

Не имело значения. Аз никогда больше не будет использовать или даже носить тот клинок. Он направился обратно к кушетке и рухнул на неё, его тени теперь устремились сворачиваться у ног и колен. Он проигнорировал их и вместо этого уставился на потёртый временем ковёр. Словно мог видеть сквозь него, сквозь гору, весь путь к яме, где, молился он, Бриаскис теперь дремала. Или, возможно, она терпеливо ждала следующую жертву.

Сам Страх вернулся домой под гору.

Да, ряд валькирий теперь стоял между тем монстром и городом, но если даже Неста была неэффективна против Бриаскис вчера, какой от них будет толк?

Хуже того, в последний раз, когда Бриаскис обитала здесь, Дом был просто… домом. Теперь Неста Сотворила его во что-то большее. Что-то разумное. Мощное. Как Бриаскис будет затронута, обитая внутри той разумности?

Слишком много возможностей, и ни одна из них не хороша. И с Клото, запершей их от библиотеки на время, ответы придётся ждать. Не то чтобы они спешили столкнуться с Бриаскис. Только один из них вообще смог столкнуться с ней и сразиться, и это закончилось тем, что Бриаскис всё ещё цела.

Следи за тоном, прорычала Неста на Риса предыдущей ночью. Такая же бесстрашная перед Верховным Правителем, как была перед Бриаскис.

Что-то вроде вины пронзило его. Она защитила его прошлой ночью. Пошла нос к носу с Рисом, прекрасно зная, что Верховный Правитель был опасно близок к насилию.

Несте не следовало тратить дыхание.

И всё же… возможно, она сделала это, потому что точно знала, каково это — быть на принимающем конце гнева Риса. Быть вытолкнутой наружу и вынужденной смотреть внутрь. Неста понимала, и даже хотя он был куском дерьма по отношению к ней недавно, она сражалась за него.

Он понятия не имел, в каком положении это его оставляет. Кассиан тоже всё ещё разговаривал с ним, но остальные…

Мор определённо не собиралась разговаривать с ним в ближайшее время. И Рис. И Матерь спаси его, когда Амрен узнает. Аз потёр шею, мышцы живота ныли от движения.

Ему следует поговорить с Элейн. Где-нибудь на улице, возможно, чтобы его ничто не искушало. Но им нужно поговорить и попытаться всё выяснить. Даже если он сам толком не знал, что такое «всё», чего он хочет — кроме неё.

Рис не мог этого понять, не по-настоящему. Так что если Рис хочет изгнать его куда-нибудь — пожалуйста. Элейн пойдёт с ним. Они уйдут, и удачи, блядь, Рису с надвигающейся войной.

К чёрту всех их за попытки встать между ним и Элейн, за то, что не понимают то, что так очевидно.

Какая-то маленькая часть его брыкалась и металась при этой мысли. Какая-то маленькая часть хотела трясти себя за плечи и реветь.

Но что у него осталось, действительно, если не эта обжигающе яркая вещь с Элейн? Она заставляла его тени исчезать — заставляла их бежать. Как остальные могли не понимать, какой это дар для него?

Он был смертью, а она — жизнью. Где его душа была запятнана и окровавлена, её была чистой, зеленеющей.

Возможно, ненавистная жена его отца была права: он был демоном, которого следовало утопить при рождении. Если Бриаскис чему-то научила его вчера, то тому, что глубоко внутри он всё ещё тот монстр, всё ещё способен делать вещи, которые его друзья никогда, ни за миллион лет, не рассматривали бы.

Его тени свернулись у плеч и на коленях. Мир тускнеет, предостерегли они. Зимняя тьма смыкается со всех сторон…

Он изгнал их вспышкой зубов. Они ускользнули обратно в углы комнаты.

Он найдёт Элейн. Поговорит с ней, после того как у всех будет время остыть. Вместе он и Элейн разберутся с планом.

И потом они всё исправят.

ГЛАВА 24

Неста

Неста вдохнула через нос, молча считая до трёх. Соль и сырость моря наполнили ноздри вместе со сладостью утренней травы и слабым гниением падающих листьев.

Снова она стояла на обрыве, с которого пыталась перенестись в Тюрьму днями ранее. Но совершенно иной вид приветствовал её.

Море было спокойным сегодня — сокрушительно синим и неподвижным, как зеркало. Чайки кружили сверху, крича друг другу. Неста выдохнула через рот, осеннее солнце покоилось на её спине, словно дружеская рука.

Она собрала силу и концентрацию для этого монументального прыжка через горизонт. Сосредоточилась на пальцах ног, тёплых в ботинках, которые утопали в луговых травах, тянущихся к краю обрыва.

Никто не знал, что она пришла сюда. Она имела в виду то, что сказала Кассиану. Она не знала, каково её место в