Читать книгу - "Связанные кровью - Дж. А. Гуд"

дня тренировок с Рейтом, и ты снова выглядишь совершенно несчастной, — сказала она. — Каждый раз, когда ты используешь Багровый Пульс, он притягивает тебя ближе к Расколотым. Ты не можешь ждать, пока у тебя появится настроение разбираться с этим, Иса. Дело не только в тебе. Это касается всего нашего Кольца.

Когда Эрин начинала так много говорить, становилось страшно. Я почти скучала по временам, когда она меня ненавидела.

— Повтори, что оно тебе сказало, — приказала она.

Меня пробрал ледяной холод.

Я ничего не чувствовала, пока повторяла его слова.

— Оно сказало, что я была платой. Что я принадлежу ему.

Эрин кивнула и пододвинула ко мне книгу, которую читала, указав на незнакомую печать: закрытый глаз над неподвижной чёрной гладью воды, пронзённый единственной нитью.

— Сплети вокруг нас стену из нитей Духа, — тихо приказала Эрин.

Моё сердце попыталось забиться быстрее, но я словно окаменела, поэтому просто выполнила её просьбу и стала ждать. Это был один из первых уроков, которым меня научил Рейт, когда мы только начали заниматься. Если собрать достаточно нитей Духа и переплести их между собой, можно создать сеть, улавливающую звуки.

И раз Эрин захотела, чтобы я сделала это сейчас, значит, мне совершенно не хотелось знать, что она собирается сказать.

— В этой книге упоминается костяная корона, но больше мне пока не за что зацепиться. Я нашла её в закрытом разделе библиотеки, причём в самой его глубине. На ней лежал целый слой пыли, зато здесь рассказывается о том, кем были Расколотые Боги. Их было четверо.

Она по очереди указала на каждого из них.

— Хорен, Пустая Пасть, некогда богиня голода и урожая. Велас, Оборванная Нить, некогда бог связи, верности и уз душ. Миррин, Кровоточащее Око, некогда бог зрения, памяти и пророчеств. Айрак, Бог Под Тишиной, чья сфера власти неизвестна. Возможно, смерть, неподвижность или забвение.

Это было уже не просто исследование. Это было запретное знание. Из-за таких вещей людей объявляли предателями и рубили им головы.

— Эрин… — Я сглотнула.

— Думаю, ты связана с Айраком. Здесь упоминается, что он носил костяную корону. Он должен был быть противоположностью Вейша, а его власть, вероятно, распространялась на смерть. Вполне логично, что он питается болью, как и твоя метка.

Исследования мне больше не нравились. И уж точно не нравилось, к чему всё шло.

— Как мне разорвать эту связь? — спросила я резче, чем собиралась.

Впервые за всё время нашего знакомства взгляд Эрин смягчился.

— Не знаю, Иса. Но я продолжу искать.

Я должна была испытывать благодарность, но вместо этого чувствовала лишь злость и одиночество. Эти чувства душили меня, поглощая всё, чем я была, и выворачивая наизнанку, пока внутри не оставалась одна пустота.

— Спасибо, Эрин, — сказала я, поднимаясь. — Увидимся за ужином.

— Нико сейчас один в казарме, — произнесла она.

Я встретилась с ней взглядом, чувствуя, как в груди разрастается тревога.

Она пожала плечами и взяла свою чашку.

— Я не обязана это одобрять. Но если именно это удерживает тебя от попадания под влияние Расколотого Бога, значит, из двух зол оно меньшее.

— Я… — Слова застряли у меня в горле.

— Я не скажу Захре и остальным, — добавила она.

Я не знала, что на это ответить, поэтому промолчала.

Ошибка за ошибкой, одна поверх другой. И всё равно я направилась к нему.

37. ПРИНАДЛЕЖАТЬ

«Расколотые не умирают. Они остаются эхом. Их имена не произносят, их владения раздроблены, и они проскальзывают между молитвами и пророчествами. Их предали забвению не из-за времени, а из-за страха. Берегись голода, который невозможно утолить, уз, что затягиваются слишком туго, ока, что видит без света, и тишины, что помнит твоё имя».

— Отрывок из «Красного лексикона», запечатанные записи Пустого Шпиля

Всю дорогу до казарм я пыталась убедить себя, что не должна этого делать. Я настолько тщательно отгородилась от всего своего Кольца, что никто из них не мог почувствовать моих душевных терзаний. Но сама по-прежнему ощущала всё, чем они позволяли мне делиться.

Они были словно двери, терпеливо ожидающие, когда я решусь постучать. Безмолвно стояли на страже ради меня. Связь с Нико сияла стальным светом, словно маяк. Войдя в казармы, я уже знала, что мы здесь практически одни. Я чувствовала каждого из них. Захра и Меррик находились в зале Карет, а Каэль — где-то дальше по коридору казарм. Скорее всего, с Мейвеном, который мне по-прежнему не нравился, даже несмотря на то, что, похоже, делал Каэля счастливым.

Я расстегнула плащ и бросила его на пол. Затем сняла вейнблейды и шпильки с болиголовом. На мне была бело-золотая форма Отмеченной Нитью, но, если Эларин добьётся своего, носить её мне оставалось совсем недолго.

Покои Нико располагались в самом конце верхнего яруса казарм, сразу за площадкой винтовой лестницы, скрипевшей под моими ногами. Комната была небольшой, но в ней всё имело чёткие очертания — совсем как в самом Нико. Строгие линии. Минимум деталей. Единственное высокое окно пропускало серый дневной свет, подчёркивавший рельеф каменных стен глубокими тенями.

Меня тянуло к нему так же неотвратимо, как солнце следует за луной. Он лежал на кровати под наклонной потолочной балкой. Постель была аккуратно заправлена, а Нико спал прямо поверх покрывала, с раскрытой книгой на животе и ладонью, лежавшей на страницах, словно собирался прилечь всего на минутку.

Редко удавалось увидеть Нико Вейшара без привычной настороженности. И я решила воспользоваться моментом. Маска по-прежнему закрывала нижнюю половину его лица, длинные ресницы опущены. Белые волосы растрепались, и от этого зрелища по мне пробежала сладкая дрожь. Мне нравилось видеть его таким. Словно он был тайной, которую могла хранить только я. И которую однажды могла потерять.

Мой взгляд заскользил по остальной комнате, где я прежде никогда не бывала.

Под окном стоял узкий письменный стол, заваленный чернильницами, запечатанными свитками и наполовину сложенными картами. Почерк Нико был мелким, наклонным, почти хирургически точным. Рядом с потрёпанным кожаным блокнотом, переплёт которого истрепался от частого использования, лежал сломанный компас с раскрытой крышкой.

Над столом на оружейной стойке висела пара длинных клинков с чёрными рукоятями. Не для украшения. За ними ухаживали, их точили. Под ними висело выцветшее полотнище с незнакомым мне гербом, но я не сомневалась, что он ратвенорнский. Никаких личных вещей. Никаких семейных реликвий. Ни намёка на домашний уют. Только слабый запах масла для оружия и ожогов от нитей.

Зато здесь были книги. Целые стопки громоздились по углам. Названия на самых разных диалектах. Среди них, наполовину скрытый от