Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

Ксеро бьет сильнее, чем удар под дых. Вырывается у меня в виде вопля.

— Как только они ушли, я поехала в тюрьму. Но охранник на входе сказал, что тебе запретили свидания.

Мои слова звучат невнятно из-за слез. Я захлебываюсь, кашляю, заново переживаю тот момент, когда эта сучка наслаждалась моими разбитыми мечтами.

Он по-прежнему не отвечает. Мое сердце разбивается вдребезги.

Ничто не удовлетворит этого мужчину.

Чувство вины пронзает легкие. Выдавливает болезненный стон. С таким же успехом я могу разорвать себе грудную клетку и показать ему свое сердце.

— Прости, Ксеро. — Я тяжело дышу. Воздух едва доходит до горла, застревает где-то в трахее. — Я понимаю, почему ты так злишься.

Я хватаюсь за грудь. Чувствую, как на нее давит невидимый груз.

— Из-за меня ты умер в одиночестве. — Мой голос срывается. Ручьи слез стекают по щекам, пропитывают половицы. — Из-за моей неудачи ты провел последние часы своей жизни, чувствуя себя нелюбимым. Из-за моей трусости у тебя не было никого по ту сторону камеры смертников, кто мог бы облегчить твои страдания.

Я раскачиваюсь взад-вперед. Наполняю комнату своими рыданиями.

— Я не могу смириться с мыслью о том, что ты там страдал без моей поддержки. Это разрывает меня на части сильнее, чем ты можешь себе представить.

Тишина.

— Я хотел быть рядом с тобой. — Слова вырываются из самой глубины. — Я хотела осуществить нашу любовь. Я хотела узнать, каково это — соединиться с единственной душой в мире, которая дополняет мою.

Я бью кулаками по бедрам. Боль физическая — ничто по сравнению с агонией, разрывающей мое сердце.

— Я жаждала этого. Жаждала тебя. Но все испортила.

Я падаю вперед. Прижимаюсь лбом к полу. Мое тело дрожит от горя, от отчаяния, от потери.

— Эта неудача будет преследовать меня до самой смерти. — Шепот, едва слышный. — Если хочешь наказать меня, то ладно. Но, пожалуйста, пощади Майру. Это я дал ей рукопись. Она не знала, что твоя предыстория — правда. Думала, я выдумала все это.

Тишина.

— Это я предал тебя. А не она.

Когда ответа по-прежнему нет, я поднимаю голову. Приоткрываю один глаз.

Готовлюсь к его мести.

Но он исчез.

Темный угол пуст. Тень рассеялась. Запах серы выветрился.

Я одна. В разгромленной комнате, с фаллоимитатором между ног, с кровью на экране ноутбука, с криками палача, все еще доносящимися из динамиков.

И с вопросом, на который нет ответа:

Что теперь?

 

СОРОК СЕМЬ

Тюрьма штата Олдерни

Дорогая Аметист,

я понимаю, что ты еще не доработала свою вторую рукопись. Понимаю, что творческий процесс требует времени, что слова не всегда ложатся на бумагу так, как хочется, что вдохновение — капризная дама. Но мне не терпится узнать, что будет дальше.

Рапунцель осталась на краю обрыва. Ветер развевает ее волосы, Готель стоит позади с занесенным ножом, а внизу, в темноте, ждет принц — но ждет ли он спасения или мести? Я перечитывал эту сцену десятки раз, и каждый раз нахожу в ней новые детали, новые смыслы, новые загадки.

Если это не покажется тебе слишком обременительным, я с удовольствием прочитаю продолжение. Любые черновики, любые наброски, любые обрывки — мне все подойдет. Говорят, что авторы вкладывают частичку своей души в свои работы, что делает их еще более ценными. Я не просто восхищен твоим рассказом — я влюблен в него так же, как влюблен в тебя.

Я с нетерпением жду возможности еще раз заглянуть в твою душу.

Никакого давления. Правда. Если ты ответишь «нет», если скажешь, что еще не готова, если попросишь подождать — я подожду. Я перечитаю первую книгу «Рапунцель» снова, в десятый, в двадцатый раз. Буду любоваться твоим изящным почерком, тем, как ты выводишь буквы, как ставишь запятые, как оставляешь след на бумаге.

Твое терпение ко мне безгранично. Позволь и мне быть терпеливым с тобой.

---

Ты спрашивала про выпускной забег. Про то испытание, которое должно было определить, кто из нас достоин стать наемным убийцей, а кто сломается и погибнет.

Представь себе любой популярный фильм-антиутопию, где подростки убивают друг друга ради выживания. «Голодные игры», «Бегущий в лабиринте», «Королевская битва» — все это рядом с реальностью выглядит детским лепетом.

Выпускной забег — это экзамен, в котором сочетаются элементы полосы препятствий и «Бега с быками». Только быки здесь — твои одноклассники, с которыми ты делил комнату, ел за одним столом, тренировался плечом к плечу.

Утром в день экзамена нас погрузили в бронированные машины. Черные, без окон, с вооруженной охраной внутри. Мы ехали час, может, два, пока машины не остановились и двери не открылись.

Промышленный комплекс. Заброшенный завод с ржавыми трубами, разбитыми окнами, лабиринтами цехов и коридоров. Идеальное место для бойни.

Нам приказали объединиться в группы по три человека. Я нашел двух парней, которых знал по предыдущему месту службы — мы вместе проходили базовую подготовку, вместе ели, вместе спали, вместе мечтали о будущем. Мы доверяли друг другу.

Задание казалось простым: найти в лабиринте спрятанные кошельки с жетонами и найти дорогу через весь город к определенному месту. Три жетона на группу — по одному на каждого.

Но игра стала смертельной, когда мы поняли, что кошельков хватит только на три четверти групп.

Инструкторы специально создали дефицит. Они натравили нас друг на друга, как собак на арене. Мы должны были драться за право жить.

Хотя мы пришли безоружными, на арене было разбросано множество оружия. Ножи, дубинки, цепи, даже несколько пистолетов с ограниченным количеством патронов. Вскоре до нас дошло: инструкторы хотят, чтобы мы дрались. Хотят видеть кровь. Хотят знать, кто готов убивать, а кто сломается.

Нам удалось добраться до кошелька, не причинив вреда другим группам. Мы прятались, крались, использовали старые навыки выживания, чтобы избежать столкновений. Когда мы нашли первый кошелек — в старом шкафчике, за ржавой дверью, — радость была недолгой.

Внутри оказалось всего два жетона.

Три человека. Два жетона.

Мы переглянулись. И поняли.

Инструкторы хотят, чтобы мы сражались друг с другом. Чтобы мы убивали тех, с кем росли, кого знали с десяти лет.

Это было невозможно. Для нас — невозможно.

Вместо этого мы решили найти еще один кошелек. Рискнуть, пройти через опасные зоны, обойти враждующие группы. Мы надеялись, что успеем. Надеялись, что найдем. И тогда сможем пожертвовать лишний жетон другой тройке мальчиков из нашего отряда — тем, кто еще не нашел свой.