Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

С тех пор прошло уже два месяца.

И вдруг вчера ночью, засыпая, она вспомнила дона Энрике, его неудавшиеся ухаживания и поняла, что этот человек был лучшим представителем мужской половины рода человеческого, которого она встречала в жизни.

Красивый, мягкий в обращении юноша ненадолго появился в ее жизни, неловко вмешался в ее жизнь и вот теперь ушел из жизни вообще.

А что ждет ее? Неужели ей ничего не остается, кроме бесконечной вереницы кофейных кустов и унижений, унижений...

И она заплакала от жалости к безвременно погибшемудону Энрике. А может, от жалости к себе?.. Потом она немного помечтала о дне, когда вернется наконец ее отец и она станет свободной и встретит кого-нибудь похожего, а то и лучшего, чем дон Энрике. С тем она и заснула.

Сегодня же с утра она встала с каким-то странным ощущением. Казалось, что вчерашняя ее последняя мысль перетекла в сегодняшний день и наполнила его смутным ожиданием чего-то хорошего. Но чего можно ожидать от обычного дня на плантации? Разве что обеда повкусней.

Вдруг она заметила, что по дороге от реки скачет какой-то всадник. «Уж не дон ли Леонсио?» — внутренне сжалась Изаура.

Наблюдение за всадником неожиданно прервалось. Рядом с Изаурой работала старая негритянка, высохшая, как бамбук. Она не рассчитала силы, поднимая мешок с кофе, и как подкошенная упала под его тяжестью на пыльную землю.

Изаура пыталась помочь бедной старушке встать, но ее собственный мешок за спиной не позволял сделать этого.

Вдруг их обеих накрыла тень остановившегося всадника. Ни слова не говоря, он соскочил на землю и, буквально оторвав от нее негритянку вместе с мешком, поставил на ноги. Потом вскочил на коня и уехал.

Изаура, пораженная поступком явно знатного господина, молча глядела ему вслед, стараясь получше запомнить светлые, добрые глаза незнакомца, его легкие каштановые волосы, стройную, сильную фигуру.

Он чем-то напоминал ее героя из вчерашнего полусна.

«До чего же изматывает и уродует рабский труд женщин. И старая и молодая женщины ну просто на одно лицо, — подумал, уезжая, дон Алваро де Фонтес. — Нет, с рабством нужно бороться»...

Глава 42

Донна Малвина сидела с мужем в гостиной. Она то и дело откладывала рукоделие и, устремляя взгляд вдаль, горько вздыхала. В такие моменты Леонсио поднимал глаза от газеты и быстро взглядывал на жену.

«Только бы не начала опять плакать, — думал он, — сил нет больше ее успокаивать».

Уже два месяца, как пропал Энрике, а она все убивается. Из-за этого и оставить ее нельзя надолго, потому и до Изауры никак не доберешься. Чего доброго, она так уработается на плантации, что мне и смотреть на нее не захочется.

Его размышления были прерваны слугой, доложившим, что пришел гость. Впрочем, Леонсио и сам знал, что придет гость, его чуткий слух давно уловил шум повозки.

— Проси!

Вошел маленький, юркий человек с заискивающей улыбкой. В руке он держал объемистый портфель.

— Я имею честь видеть дона Леонсио де Фонсеки?

— Да, это я, моя супруга донна Малвина, а вы кто?

— Разрешите представиться: старший инспектор окружной полиции Мартиньо. — Он показал удостоверение.

Леонсио насторожился, но виду не показал.

— Надеюсь, вы пришли с добрыми вестями. Что-нибудь выяснилось с доном Энрике? Жена очень волнуется о судьбе брата. Она почему-то уверена, что он убит. А я говорю, что произошло недоразумении и он найдется.

— К сожалению, не могу вас порадовать, мы не нашли дона Энрике, мы нашли тело...

— Вы нашли его тело?! — горько заплакала Малвина.

Дон Леонсио похолодел.

— Где вы его нашли? — спросил он.

— Донна Малвина, — попытался утешить сыщик плачущую женщину, — я не успел договорить. Мы нашли труп его лошади, верней, то, что от него осталось.

— Так где вы его нашли, — успокаиваясь, повторил вопрос Леонсио.

— Рыбаки на отмели Параибу, на полпути к Кампусу, обнаружили скелет лошади, очевидно обглоданный пираньями...

— О бедный Диамант, — воскликнула донна Малвина. — О Энрике! 

— Да, но какие есть доказательства, что это лошадь дона Энрике? — спросил Леонсио.

— Доказательств нет, — отвечал инспектор, — есть только догадки, которые может подтвердить донна Малвина. При этом он открыл свой портфель и начал копаться в нем.

— Но чем я могу помочь? — спросила успокоившаяся женщина.

— Вот перед вами подкова, снятая с лошади, и остатки уздечки. Можете ли вы определить, принадлежали они Диаманту или нет.

— Да, я знаю, что наш домашний кузнец всегда на своих подковах ставил свои инициалы «К. О.» и букву, с которой начиналась кличка лошади. Так ему было легче разбираться, какой подковой подковывать мою, отца или Энрике лошадь.

— Посмотрите внимательно на эту подкову. Что вы видите? — спросил Мартиньо.

— Вот смотрите, «К. О. Д.»! — закричала Малвина. — Это был несчастный Диамант. — И снова заплакала.

— Успокойтесь, донна Малвина, — мягко попросил инспектор, — гибель лошади ничего не говорит о судьбе седока.

— А что это за порезы на ремешке уздечки? — спросила она. — Правда, она мне не знакома.

— А, это следы зубов пираний, — ответил сыщик.

— Ну тогда можно догадаться и о судьбе седока, — подсказал довольно равнодушно Леонсио, что вызвало новые рыдания.

— Я бы не спешил с выводами, — поправил его Мартиньо.— Ведь в вашем заявлении о розыске сказано, что дон Энрике выехал вечером, было темно. Представьте, что он упал с лошади, потерял сознание, а та сорвалась с кручи в реку и погибла, — выстроил он версию не столько для себя, сколько для плачущей женщины.

Донна Малвина прислушалась, и в ее глазах вспыхнула надежда.

— Потом бедного Энрике кто-нибудь подобрал, и он лежит сейчас в беспамятстве в чьем-то доме и не может подать вестей.

— Ну конечно, дорогая, — подхватил обрадованный Леонсио, — так может быть. Мне кажется, инспектор, что вам нужно свернуть поиски в наших краях и походить по домам ближе к Кампусу.

— Благодарю вас за совет, — сказал он, — мы обязательно ему последуем. А вас, донна Малвина, прошу подписать акт опознания вещей. Так, маленькая формальность.

— Прошу вас, помогите отыскать моего брата, господа следователь. Он был моей опорой в жизни.

— Мне и самому очень хочется распутать это дело поскорей, — ответил Мартиньо.

— Позвольте вас проводить,