Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

его сегодня. В то время она еще не встретила Тео. Винсент не имел ни малейшего понятия о той роли, которую ей предстоит сыграть в будущем. Он был полностью поглощен своей натурщицей, стремясь запечатлеть ее так, как позволяло ему тогда его мастерство. Да, он перенес на холст черты лица и детали костюма. Но важно было другое – ему удалось ухватить нечто от самой ее сути. Нечто неуловимое и вневременное, что связало эту женщину из прошлого с Йо в настоящем. Она почувствовала щемящее чувство родства, и в этот миг ее озарило.

– Вы кое-чему меня научили, месье.

– И чему же? – фыркнул Рольф.

– Все эти годы я пыталась доказать, что Винсент соответствует вашему определению «истинного художника». Я думала, что только так его смогут признать, принять в ваш мир.

– Он самозванец!

– Его ценность не измеряется вашими мерками. Ни количеством коллекционеров, ни ценами на его картины, ни даже музеями, где он выставляется. – Она вздохнула. – А я ведь верила, что будущее Винсента можно купить за деньги.

– Вы вообще о чем?

– Роден заставляет нас задуматься о смерти. Моне – воспевает жизнь. – Йо с трудом подбирала слова, чувствуя, как близка к истине. – А Винсент… он искал саму жизнь, ту силу, что пульсирует в каждом листе, в каждом взгляде. Он писал не портреты – он писал душу. Истинный художник не следует правилам… он заставляет нас чувствовать это биение.

– Но правила должны соблюдаться!

– Полагаю, я и сама когда-то в это верила… – Йо мысленно перебирала все общественные устои, которые сознательно нарушала. Она одна растила сына, отказавшись от возвращения в отчий дом. Предпочла содержание пансиона новому замужеству и рождению детей. Пробивалась на выставки, встречаясь с высокомерием, ложью и кознями мужчин, старавшихся вытеснить ее из мира искусства. Все это время она боролась с навязчивым чувством, будто вынуждена нарушать правила, чтобы обеспечить сыну наследство, имеющее денежную ценность, потому что этого, как ей казалось, хотел бы от нее Тео.

Она вспомнила строчку из письма Винсента: «Величайшие и самые энергичные люди века всегда шли против течения».

Но бунт никогда не был самоцелью. Вовсе нет.

Смерть забрала Винсента как раз тогда, когда он был на пороге нового творческого открытия.

Та же участь постигла Тео, разрушив семью, которую они только начали строить. Она так и не смогла примириться с этой жестокой реальностью.

Но парадоксальным образом именно смерть Тео пробудила в ней новую жизнь. Где-то в глубине души она понимала: та самая сила, что отняла у нее мужа, помогла ей обрести себя – раскрыть ту самую Йо, что долгие годы оставалась в тени. Ей пришлось принять тот факт, что величайшая потеря стала для нее и величайшим обретением.

Подняв глаза, Йо увидела Рольфа у самого выхода.

– Мне удалось не допустить творений вашего деверя в Стеделейк, – хвастливо сообщил он.

– Пока что, – мягко парировала она.

Рольф замер в дверном проеме. Словно по волшебству грозный противник снова превратился в жалкого, опустившегося завистника.

– Вы не устали, месье? Уже поздно – куда вы пойдете?

– Не ваша забота. – В его глазах на мгновение блеснуло что-то похожее на испуг, и она вдруг подумала, есть ли у него деньги хотя бы на хлеб, на ночлег. Один-единственный гульден его не спасет… Было неправильно просто отпустить его в ночь.

И тут ее осенило.

– Постойте, месье! – она шагнула вперед. – Я хочу приобрести эту картину. Позвольте мне выкупить ее у вас. – Она порылась в сумке и протянула ему несколько банкнот. – Только это между нами.

Он молча выхватил деньги, почти с жадностью сунул их в карман. На его лице боролись какие-то смутные чувства, пока он не выпалил с ненавистью:

– Вас никто не вспомнит.

– Я хочу, чтобы помнили Винсента.

– Вы – ничто.

– Нет, – ответила она и мягко улыбнулась. – Я та, кто его спасла.

«Сеятель и закат»

Вот я сейчас по уши в дерьме – этюды, этюды, этюды, этюды, и конца-краю не видно, – такой хаос, что сердце изнывает… изредка проступает сквозь все это холст, что становится картиной, вроде того сеятеля… Если выдержу эту осаду – мой день настанет, даже если мне не быть среди тех, о ком говорят.

ВИНСЕНТ ВАН ГОГ,

1 декабря 1888 года

Лето 1905

52

Овер-сюр-Уаз

Йо

Спустя год, в один из прекрасных осенних дней, Йо и Коэн наблюдали, как медлительный могильщик на кладбище Овер-сюр-Уаз пробирается сквозь заросли к участку, где покоился гроб с телом Винсента. Могила, скрытая разросшимся кустарником и юккой и отмеченная двумя высокими, стройными туями, затвердела от времени. Могильщик на мгновение остановился, вытер вспотевшее лицо грязным платком, повязанным у него на шее, и вновь принялся за работу. Вспомнив, как Тео выждал целый день после смерти Винсента, прежде чем сообщить ей о его кончине, Йо почувствовала неожиданное умиротворение. Пусть прошло уже пятнадцать лет, теперь ее черед отдать долг человеку, определившему всю ее жизнь.

Осенний ветер кружил золотые листья, укладывая их на комья выкопанной земли. Напротив кладбища колосилось поле гречихи, и белые соцветия колыхались, подобно пенистым гребням волн, – словно неподалеку ждал океанский берег, готовый принять гробы и отправить их в плавание по безбрежному земляному морю.

Вдыхая аромат свежей травы и почвы, Коэн тихо проговорил:

– Пахнет точно в дюнах, не находишь?

– Голландец почувствовал бы себя здесь как дома, – согласилась Йо, легонько беря его под руку.

– Любопытная встреча с доктором Гаше, – так же тихо заметил Коэн, бросая взгляд в сторону, где на почтительном расстоянии стоял врач с долговязым тридцатилетним сыном. – Интересно, он чувствует свою вину?

– Вину?

– Странно, что он, называя себя гомеопатом, объявил Винсента здоровым всего за неделю до того, как тот покончил с собой.

– Теперь это не имеет значения, – ответила Йо. Доктор был настоящим другом Винсента. Каковы бы ни были его мотивы, она была рада, что тот без проволочек исполнил ее просьбу – купить два новых смежных участка вместо одного.

В этот момент раздался отчетливый глухой стук – лопата ударилась о дерево.

Коэн инстинктивно отпрянул, а Йо замерла на месте. Могильщик осторожно, слой за слоем, разгребал землю, пока из-под нее не проступили треснувшие остатки истлевшего гроба Винсента. Толстые белые корни туй опутали его, вросли в дерево.

Гаше приблизились. Стоя на коленях у могилы, они вместе с могильщиком принялись осторожно высвобождать скелет из цепких объятий корней. Йо было плохо видно, и она подошла ближе как раз в тот миг, когда доктор Гаше бережно извлек череп.

В