Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

нас толком не знал, что с этим делать, потому что, в то время как я смотрел на душноватые попытки Оливера дать Джас наставления по математике, или английскому, или французскому – или, как я теперь понял, буквально по любому школьному предмету, потому что он был возмутительно компетентен во всем этом, – я видел очаровательного мужчину, делающего искреннюю, пусть и неловкую, попытку помочь, а Джас видела мудака, пытающегося контролировать ее, заставив чувствовать себя ничтожеством, или контролировать ее посредством того, что заставляет ее чувствовать себя ничтожеством.

Все это делало данный момент отличным поводом сменить тему. И по причинам, которые я сам себе не мог объяснить, я решил, что это отличный повод сменить тему с акцентом гангстера из старых фильмов сороковых годов.

– Ну че, – сказал я, – товар при тебе?

Возникла микроскопическая пауза, во время которой я, кажется, услышал, как Оливер решает не смеяться, чтобы не поощрять меня.

– Пожалуйста, никогда больше так не говори.

– Я пожалел об этом немедленно. Ты забрал ноутбук Джас?

Оливер вздохнул.

– Это значит «нет»?

– Это значит «да», но у меня на душе от этого не радостно.

Я издал сочувствующий звук.

– Они вели себя как мудаки?

Я почувствовал грязноватую смесь вины и возбуждения от того, что мы только что заполучили бесплатную вещь.

– Так он очень дорогой?

– По меркам барристера и сына успешной певицы? Нет. По меркам британской государственной школы? Да. Они… – Оливер снова вздохнул. – Есть старая поговорка: никогда не недооценивай, насколько трудно заставить человека что-то понять, если от непонимания зависит его благополучие. Так вот, это был именно такой случай. Только вместо благополучия тут был доступ к довольно дорогому ноутбуку.

Я почувствовал себя еще более грязным.

– Ох.

– Именно. По сути, они изо всех сил пытались притвориться, будто не знали, что все, купленное на деньги из Pupil Premium Plus Джасмин, является собственностью Джасмин, и мне пришлось напоминать им, куда более настойчиво, чем мне бы того хотелось, что они прекрасно это знали, и, что еще важнее, знал я.

– Значит, они все-таки вели себя как мудаки? – спросил я.

– Думаю, это одна из тех ситуаций, когда мудачество в глазах смотрящего.

– Плохое место для мудачества.

– Вот уж точно. Но нет, они не были мудаками. Они пытались сохранить ресурсы для своих собственных учеников за счет бывшей ученицы. И я не могу их полностью винить.

– А я могу, – бодро отозвался я. – Они украли ноутбук нашего ребенка. Чтобы отдать другим детям, которые нашим ребенком не являются. Да пошли они.

– Люсьен, я провел последние часы, споря с очень уставшими, очень низкооплачиваемыми работниками сферы образования. К сожалению, это не та ситуация, где можно сказать «да пошли они».

О боже. Казалось несправедливым, что Оливер мог чувствовать себя так паршиво из-за того, что делал фундаментально хорошую вещь. Но таков уж он был. В то время как любой другой праздновал бы победу, он всегда сочувствовал тем, кого победил. Если бы я не любил его так сильно, меня бы это невероятно бесило. А так мне просто хотелось, чтобы ему стало лучше.

– И все же, – попытался я, – это было делом принципа. Ты ведь очень любишь принципы.

– Я стараюсь быть принципиальным. А ты говоришь так, будто у меня какой-то фетиш на этику.

– По сути так и есть.

– Это у тебя фетиш на этику. У меня просто есть этика.

Я обдумал это.

– Ладно. Справедливо. И, наверное, ты прав. Это действительно ощущается как-то... грязновато, да?

– Да.

Я поерзал и отрезал себе еще один кусок пиццы.

– В смысле, мы могли бы вернуть ноутбук?

– Нет, – очень твердо сказал Оливер. – Он по праву принадлежит Джасмин. И ей решать, что с ним делать.

Я согласился. Наверное, согласился слишком быстро, потому что, несмотря на все эти сложные чувства, та часть моего мозга, которая любит бесплатные вещи, взяла верх с некомфортной скоростью.

– Скоро будешь дома? – спросил я.

– Думаю, чуть меньше чем через час – я на зоне отдыха на М20.

По наивности я предположил, что он просто звонит из машины, но, разумеется, Оливер никогда бы не стал пользоваться мобильным телефоном за рулем, даже по громкой связи. «Это все равно отвлекает, – сказал бы он с самым благородным видом, – и доказано, что это способствует авариям». Так что я отпустил его, и мы попрощались, и сказали друг другу «я тебя люблю», и снова попрощались. А затем он прислал мне фотографию обложки детской книжки про поросенка, и мне понадобилось минут двадцать гугления, прежде чем я смог отправить в ответ: Дик Кинг-Смит, верно?

Он не отвечал целый час, конечно же, потому что раз уж он не стал разговаривать по громкой связи за рулем, то писать смс за рулем уж тем более не стал бы. И когда я все-таки получил ответ Отличная дедукция, это по времени точно совпало с тем, как распахнулась дверь и домой вошел Оливер с ноутбуком под мышкой и картонной коробкой из-под ужина на зоне отдыха в руке.

Он вручил ноутбук Джас без лишних церемоний, и она приняла его точно так же. Она выдавила из себя «спасибо», но это было «спасибо» человека, который подозревал, что если не скажет «спасибо», то за этим последует целый разговор, на который ей абсолютно насрать.

И все же, она сказала это. И хотя было маловероятно, что они с Оливером в одночасье станут лучшими друзьями, это ощущалось как крошечный камешек на чаше весов в пользу ее мысли о том, что, возможно, он не всегда был полным мудаком, существующим лишь для того, чтобы лично усложнять ей жизнь.

Как мы выяснили два дня спустя, камешек был очень крошечным.

– Я не могу поехать, – кричала Джас на Оливера в воскресенье. – Я под домашним арестом. Вы не можете сказать: «Ты под арестом», а потом заставлять меня куда-то ехать.

Оливер не стал тереть переносицу, но от него исходила сильная энергетика трения переносицы.

– Думаю, ты обнаружишь, что могу.

– Не думай об этом, как о том, что тебя тащат в гости к скучной семье твоих скучных приемных опекунов, – предложил я своим лучшим, полным готовности помочь голосом. – Считай это редким шансом встретиться с известной личностью, ведущей