Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

Я же, услышав это, немедленно переходил к «Давайте выебем этих уебков по полной программе».

– Хороший аргумент. Они связались с Командой О'Доннелл-Блэквуд-Джонсон.

Оливер слегка улыбнулся мне.

– Я заметил, что свое имя ты поставил на первое место.

– Ну, когда ты будешь называть команду, можешь назвать ее Командой Блэквуд-О'Доннелл-Джонсон.

– Я думал о Блэквуд-Джонсон-О'Доннелл.

Это было похоже на то, как все постоянно ставили меня в игре на место «убить». Лучшей стратегией было сменить тему.

– Так как мы собираемся вернуть ноутбук Джас?

– Я отправил им электронное письмо с напоминанием о ее правах. Дам им день или около того на ответ, а потом...

– Потом? – спросил я.

В глазах Оливера появился слегка озорной блеск.

– Ну, полагаю, мне придется начать наводить справки. Поспрашивать, не знает ли кто хорошего юриста.

Боже, это было неловко – то, насколько горячо это выглядело, когда Оливер включал режим «Я использую свои суперсилы барристера, чтобы постоять за права людей, которые мне небезразличны». Если бы Джас не было дома, я бы прижал Оливера к холодильнику и устроил такое, что гарантия на этот холодильник мигом перестала бы действовать. В сложившихся обстоятельствах я был вынужден ограничиться сладкой улыбкой, поцелуем в щеку и тем сентиментальным, согревающим сердце чувством, в наличии которого мне не нравилось себе признаваться.

Конечно, скорее всего, Джас было абсолютно насрать, вернет Оливер ноутбук или нет. А даже если бы и было не насрать, она бы в этом не призналась. Но дело было не в этом. Это был тот Оливер, которого я знал. Тот Оливер, которого я любил. И я был так рад, так чертовски счастлив и испытывал такое облегчение, видя, что он старается быть таким же Оливером для Джас, каким всегда был для меня. Даже если она этого не замечала. Или не хотела замечать.

Впервые за долгое время – возможно, даже с того самого момента, когда он попытался подать официальную жалобу по поводу наручников, – я почувствовал, что мы на одной волне. Что у нас действительно есть шанс стать Командой О'Доннелл-Блэквуд-Джонсон, или Джонсон-Блэквуд-О'Доннелл, или как там еще.

Что мы – семья.

Глава 25

Как только Оливер решал, что что-то должно произойти, можно было быть абсолютно уверенным, что это произойдет. Что было здорово в спальне, а также оказалось здорово, когда дело коснулось восстановления справедливости с ноутбуком для нашей приемной дочери.

На практике же возвращение компьютера, который школа Беллфилд купила себе на деньги Джас, превратилось в целую миссию. Выяснилось, что Джас довольно много переезжала, и поэтому ее последняя школа находилась в Кенте. А это означало, что одному из нас предстояла раздражающая поездка хрен знает, как далеко, в конце дня. И поскольку Оливер был более уверенным водителем и именно он рассылал электронные письма в духе «смею заметить», невзначай упоминая, что является юристом, было логично, чтобы именно он поехал в жопу мира, а я остался дома в роли главного опекуна.

В прошлом году, когда мы только начали обсуждать всю эту историю с приемным родительством, я до усрачки боялся брать на себя ответственность хоть за что-нибудь. Но, хоть я и не мог сказать, что справляюсь блестяще или хотя бы кое-как удерживаю все это на плаву, я вроде бы начал привыкать. По крайней мере, когда речь шла о довольно самостоятельном подростке, которому не нужно было менять подгузники или кормить его с ложечки. И который, если уж на то пошло, вообще не нуждался в моем присутствии и всячески его избегал, потому что я был старый и отстойный.

Конечно, до сих пор роль главного опекуна во многом означала, что всю готовку брал на себя Оливер, потому что подвергать Джас моим кулинарным экспериментам, вероятно, считалось бы одной из форм жестокого обращения с детьми. Но сейчас он находился далеко от дома, на другом конце Мейдстона, так что этот вариант отпадал. А значит, оставалось либо умереть с голоду, либо бросить вызов кухне, либо капитулировать и заказать пиццу.

Джас как раз скрылась в кабинете с парой кусков острой «Американо», когда позвонил Оливер.

– Привет, – ответил я, предельно расслабленно и в теме. – Просто мою посуду после того, как приготовил ужин.

Обычно многозначительное молчание по телефону не работало, но мы с Оливером были вместе так долго, что заставили его работать.

– Просто мою посуду после того, как заказал ужин, – поправился я.

Оливер продолжал многозначительно молчать.

– Просто выбрасываю в мусорку куски бумажного полотенца, с которых ел пиццу, после того как полностью провалил задачу обеспечить нас едой ответственным образом.

– Надеюсь, вы с Джасмин прекрасно проводите время, – произнес наконец Оливер, скорее с весельем, чем с сарказмом, но все же немного саркастично.

Как бы сильно я ни любил Оливера, учитывая, что он был и веганом, и настоящим взрослым, я действительно немного соскучился по поеданию пиццы с заменителя посуды в комнате, не предназначенной для еды.

– Проводим, – ответил я, – ну или хотя бы я провожу. У нее домашка по истории.

– И ты...

– Да, уверен, что она ее делает. В смысле, не прямо сейчас – она ест пиццу. Но я заходил и проверял до того, как приехала еда, и она писала какую-то штуку про историю британской демократии.

– И ты...

Забота Оливера об образовании Джас трогала. Его опасения, что я эту заботу не разделяю, были нелестными. Оправданными, но нелестными.

– Да, я проверил, не нужна ли ей помощь. Я спросил: «Тебе помочь?», а она ответила: «Что ты знаешь о Великой хартии вольностей и возникновении парламента?», и я сказал: «Ничего», и она посмотрела на меня так, будто я полный придурок.

На мгновение Оливер снова замолчал. Затем спросил:

– Какой из..?

– Какой полный или какой придурок?

– Какой Великой хартии вольностей?

Я наполовину присел на кухонный стол, потому что был слишком неусидчив, чтобы просто воспользоваться одним из стульев, но этот разговор становился достаточно сложным и мне захотелось получить хоть какую-то опору для задницы.

– А их сколько?

– Несколько. Первая была в 1215 году, но на протяжении тринадцатого века существовало множество других ее версий.

– Вот видишь, поэтому делами с домашкой должен заниматься ты, – сказал я.

Последовал другой оттенок молчания. Слегка неловкий.

– Ну да. К сожалению, мое предложение помочь она воспринимает еще хуже, чем твое.

Так и было. Я прекрасно это понимал. Но никто из