Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

что она не знала, как реагировать. Что-то вроде родительского эквивалента того случая, когда один парень обыграл суперкрутой компьютер в го, играя настолько некомпетентно, что тот не знал, как ему противостоять.

Я попытался собрать свои мысли во что-то, напоминающее связный жизненный урок.

– Наверное, просто... Ты не... Дело в том, что желание засунуть Колина в мусорный бак не делает тебя плохим человеком. И это не значит, что ты травмирована или типа того. Все, кто знает, что из себя представляет Колин, хотят засунуть его в мусорный бак.

– У них просто не хватает яиц это сделать? – предположила Джас, с полуулыбкой.

Блядь.

– Нет. Нет, так это звучит круто. А это... – лги, Люк, лги так, словно от этого зависит твое право быть приемным родителем, – ...абсолютно точно не было круто. Но это также не было... я не знаю. Слушай, иногда такое случается, и мы лажаем, или мы... мы странно реагируем, или притворяемся, что умеем говорить по-французски, или что-то в этом роде. И это не обязательно должно означать что-то суперглубокое, если мы сами этого не захотим.

Джас посмотрела на меня с подростковым презрением. Затем ее внимание снова переключилось на Спада, а потом, словно обращаясь к парку или к небу, а не ко мне, она сказала:

– Думаю, он устал.

И без лишних слов мы пошли домой.

Глава 24

В течение следующей недели Джас освоилась. К сожалению, освоилась она в непоколебимой уверенности, что Оливер – мудак, а я – неудачник. Что, в общем и целом, обеспечило несколько напряженных дней для Команды О'Доннелл-Блэквуд-Джонсон.

Мама Соседского Мальчишки и папа Соседского Мальчишки, по крайней мере, приняли письмо с извинениями Джас за чистую монету – в каком-то смысле даже больше, чем за чистую монету, потому что Оливер немного объяснил им контекст, и они, будучи милыми представителями среднего класса, из кожи вон лезли, чтобы объяснить, как они Крайне Сочувствуют Особым Обстоятельствам Джасмин. Хотя они позаботились объяснить это так, чтобы заодно дать понять: если Особые Обстоятельства Джасмин еще хоть раз доставят им или их сыну малейшие неудобства, они вызовут спецназ.

И все же, извинения были должным образом написаны и должным образом приняты, и Оливер, похоже, счел вопрос закрытым, что меня на самом деле немного расстроило, потому что, на мой взгляд, вопрос был скорее приоткрытым. Потому что становилось все более очевидным, что у нас с Оливером совершенно разные стили воспитания, и я был бы очень не прочь провести разумный, зрелый разговор о наших разных стилях воспитания. Вот только было невероятно трудно найти время для разумного, зрелого разговора о наших разных стилях воспитания, потому что мы оба были слишком заняты самим воспитанием. Это было похоже на то, будто мы плыли в лодке и оба вычерпывали из нее воду, что означало, что лодка тонет, но при этом никто из нас не стоял у штурвала, и мы, вероятно, уже вот-вот должны были столкнуться с айсбергом.

Поэтому я сделал то, что обычно делал в пугающих, сложных, «айсберговых» ситуациях – притворился, что ничего не происходит. Что было довольно легко, потому что моя работа, сколько бы она ни продлилась, была бесконечным источником замещающей деятельности.

– Как называется сыр, который никому не принадлежит? – спросил я Алекса.

На этот раз Алекс задумался не так надолго, как обычно.

– Зависит от падежа, полагаю.

Я тупо уставился в камеру.

– Что?

– Ну, «который никому не принадлежит» – это, по сути, описание отношения принадлежности, так что, думаю, ты ищешь родительный падеж. Хотя формулировка довольно путаная. Точнее было бы говорить о непринадлежности сыра никому. Если бы ты просто сказал «сыр, который не твой» или что-нибудь в этом роде, тогда был бы именительный падеж, независимо от того, принадлежит он кому-то или нет.

Это был совершенно неподходящий разговор для пятницы. Да и вообще для любого дня.

– Я собирался сказать: «Ничос».

Алекс моргнул.

– Прости?

– Ну, ничей сыр. Ничос. Как начос.

Алекс еще несколько секунд смотрел на меня.

– Знаешь, – наконец сказал он, – впервые в жизни мне кажется, что грамматика была более интересным вариантом беседы.

Казалось, Алекс понял шутку. Что меня всерьез напугало.

– Отличный пример, Люк. Так что да, в выражении «сыр начос» именно «начос» принимало бы форму родительного падежа, в то время как «сыр» оставался бы в именительном. Хотя, если подумать, это также может зависеть от того, является ли сыр начос сыром из начос или сыром для начос.

У меня зазвонил телефон, и я никогда в жизни не был так рад отвлечься от того, что уже использовал в качестве отвлечения.

– Подожди, – сказал я Алексу, – я должен ответить.

Стянув наушники, я ответил на звонок.

– Мистер О'Доннелл? – Я был весьма горд собой за то, что узнал голос мисс Коллинз. – Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно, но я хотела поднять этот вопрос пораньше. Учителя Джасмин говорят мне, что она не сделала ни одного домашнего задания на этой неделе.

Блядь. Мы снова облажались.

– Прошу прощения, – рефлекторно сказал я. Затем добавил: – Мы немедленно займемся этим.

– В остальном, – продолжила мисс Коллинз, – она начала очень позитивно.

По идее, это должно было меня порадовать, но, по правде говоря, я этого не почувствовал. Это звучало так, будто она говорила, что все прекрасно, за исключением той части, за которую мы с Оливером несли наибольшую ответственность.

– Спасибо, – все равно ответил я. – Приятно это слышать.

В ту же наносекунду, как мисс Коллинз отключилась, я уже писал Оливеру:

Джас не сделала ни одной домашки мы отстойные родители.

Ответ пришел не сразу, потому что день Оливера включал в себя довольно большие куски времени, когда он не мог смотреть в телефон. Когда он наконец пришел, там было:

Мы не отстойные родители.

Это обнадеживало. Вот только вслед сразу же прилетело:

Однако нам следует быть немного более активными в нашем контроле.

Мы же не хотим быть гиперопекающими родителями, – ответил я. Это был самый мягкий способ, который я смог придумать, чтобы поднять тему того, что «мы подходим к этому совершенно по-разному».

Оливер довольно долго показывал мне три точки, – предполагалось, что он формулирует свои мысли. Мысли, которые в конце концов приземлились на моем экране в виде:

Следить за тем, чтобы она делала школьные задания, – это не гиперопека.