Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

Недалеко на поляне весело играли в бадминтон Ксюша и Тимофей, уже решив все важные вопросы. Или Шутов просто забрал её поиграть, чтобы она перестала всё контролировать, хотя у неё это здорово получалось, так что с первого сентября место старосты теперь будет занимать моя подружка. И я этому очень рада. А ещё радовалась, что Шутов наконец отбросил все предрассудки и смело ухаживал за Ксю.

Подруга вдруг что-то крикнула ему после очередного промаха, и Тим отбросил ракетку и погнался за ней, а она визжала и хохотала, убегая. Я улыбнулась и уже хотела отправиться дальше на поиски Макса, когда передо мной вырос Гурьев. Он неловко переминался с ноги на ногу, затолкав руки в карманы, и смотрел куда-то себе под ноги или в сторону, лишь бы не мне в глаза.

– Наумова… Э… Это… Я был неправ, в общем, типа того… – нервно протараторил он. – Я всё осмыслил… ну… и стрёмно быть изгоем каким-то. Может, замолвишь словечко за меня Кравцову? Я правда сожалею.

Я не ожидала ничего такого от Егора, поэтому гулко выдохнула, прежде чем что-то ответить:

– Попробую. Но ты же знаешь его. Если Макс что-то решил, то переубедить его сложно.

– Знаю, – обречённо пробормотал он. – Вдруг ты сможешь… Он же ради… то есть он вроде бы… В общем, если вдруг, то буду благодарен.

– Окей.

Услышав моё согласие, он кивнул и тут же вернулся к ребятам, с которыми до этого что-то обсуждал, они собирались в лес за дровами. А я осталась стоять, переваривая просьбу Гурьева и не представляя, как об этом смогу заговорить с Максимом. Но для начала хотелось его просто найти.

Я повернулась к костру, осматривая поляну. Даня и Василиса расположились на бревне с гитарами и что-то там наигрывали. Вася всё время поправляла пальцы Фролова, тот хмурился, а она смеялась и снова показывала аккорды. Настя и Ангелина помогали взрослым у костра, подавали соль и пакеты с макаронами. Костёр уже вовсю горел, и над ним покачивались чёрные котелки.

Мама Артёма ещё раз громко на весь лес прокричала:

– Всем побрызгаться от клещей!

И ей даже с дальнего конца полянки кто-то ответил, что «уже».

Покрутив головой в поисках Максима, я начала паниковать и расстраиваться, не находя его рядом с кем-то из одноклассников. Оставалось одно место, где он мог быть, так что я шагнула на тропинку, ведущую к реке, и остановилась, когда чьи-то ладони закрыли мне глаза.

– Эй! – взвизгнула я и дёрнулась, но сразу же узнала запах и тепло рук своего парня.

– Угадай, – раздался за спиной знакомый насмешливый голос.

– Дед Мороз, – хохотнула я и резко повернулась к нему лицом, опуская его руки.

– Угадала…

Он стоял так близко, что сердце застучало быстрее, а лицо зарделось. Максим хитро окинул меня взглядом и неожиданно поцеловал в нос. Я смутилась и опустила глаза.

– Пошли, – он взял меня за руку, переплёл пальцы с моими и потянул за собой без каких-либо объяснений.

Мы шли по тропинке в сторону реки, где солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, а в воздухе пахло чем-то влажным вперемешку с дымом от костра. Макс вёл меня к берегу, где деревья расступались и начинался обрыв.

Внизу бурлила и шумела река, выплёскиваясь на небольшую полоску песчаного берега, к которому можно было спуститься по деревянной лесенке в стороне. В реке отражался закат, он окрашивал всё вокруг в розово-оранжевые оттенки. И, наверное, мы на обрыве в свете заката смотрелись невероятно романтично.

– Ты такая красивая, – проговорил Макс, задерживая на мне взгляд и проводя ладонью по скуле. – Пойдём. У меня сюрприз.

Мы подошли к огромной сосне, которая цеплялась за берег кустистыми корнями. Там нас ждали раскладные стулья, словно кто-то заранее приготовил для нас места в первом ряду, чтобы мы могли наблюдать, как солнце опускается в реку. Макс усадил меня, накрыв пледом, потом расположился сам. Вытащил термос, протянул мне кружку и налил чай.

– Шикардос, скажи?

Я обхватила кружку ладонями. От неё шёл пар и пахло мятой и ещё чем-то сладким. Все эмоции смешались внутри, в горле запершило. Я вдруг кое-что для себя поняла.

– Спасибо, Макс, – хрипло произнесла я, стараясь не расплакаться.

Он чуть наклонил голову, будто не понял, за что именно, но ничего не сказал.

А я вдруг выпалила то, что давно хотела спросить:

– А когда ты понял… что… ну… влюбился в меня? У бабушки? После нашей прогулки по Питеру?

Максим вдохнул, отвернулся на секунду к реке и, приподняв кепку, провёл рукой по волосам. А потом вдруг посмотрел мне в глаза, в которых, кажется, уже стояли слёзы, и с каким-то облегчением выдал:

– Ещё в восьмом классе, Поль. Ты не помнишь, мы тогда столкнулись у кабинета. Я залип на твои глаза и…

– В восьмом классе? – с комом в горле повторила я. – Но ты…

– Делал вид, что ты меня бесишь. – Он грустно усмехнулся. – Не верил, что мне что-то светит.

Я встала со стула и подошла к краю обрыва. Макс вскочил следом, вставая у меня за спиной, и обнял, прижимая к себе.

– Полин, ну ты чего? Я тебя расстроил? – Его голос тоже дрожал, дыхание раздувало волосы на макушке. – Всё же хорошо. Твоя мечта исполнилась, ты поехала в поход, как твоя мама…

Я всхлипнула в ответ, разворачиваясь в его руках и прячась у него на груди. Макс фыркнул, но не дерзко, как обычно, а нежно, поглаживая меня по волосам.

– Думал, ты скучная староста, а ты ещё и плакса.

Он хохотнул, и я услышала, как отдаётся этот звук у него в груди.

– Макс? – Я подняла голову, чтобы поймать его взгляд. – Я знаю, что это ты всё организовал. Ребят, родителей, поход…

Максим вздохнул, отворачиваясь к реке.

– Мне Даня сказал.

Он нахмурился, а в глазах мелькнула досада.

– Вот урод. Просил же молчать.

Я снова заплакала, но слёзы были от радости, от счастья и от облегчения, что всё было по-настоящему, так, как мне даже и в мечтах не придумывалось. Я рада была, что со мной самый сильный, самый добрый, милый, весёлый и любимый человек на свете. И это не Даня Фролов, а Максим. Несносный Кравцов, который когда-то казался противным, а теперь…

– Полин, пожалуйста, не плачь, – его руки легли мне на плечи, и он снова посмотрел мне прямо в глаза. – Я не знаю, что мне делать.

– Это… это… – Мне не хватало слов, чтобы выразить то, что я чувствовала, поэтому, наверное, и плакала. – Это от счастья. Это хорошие слёзы.

Макс хмыкнул.

– Просто ты столько всего сделал и делаешь для меня, а я… Я очень ценю это, ты не думай…

Он притянул меня к себе и крепко обнял, зарываясь губами в мою макушку.

– Какая же ты глупышка, Полюсик…

Я улыбнулась, хоть он и не видел этого.

– А знаешь, что ещё было в моей мечте? – чуть отстранившись, спросила я.

Он обвёл рукой реку, лес, нас, стулья…

– Так это не всё?

– Не-а, –