Читать книгу - "Драконова Академия. Книга 5 - Марина Эльденберт"

было довольно унизительно, потому что Лена относилась к нему не как к дракону, а, в лучшем случае, как к надоевшему домашнему питомцу, он все время просидел в цепях, голодный и злой. Еще и замерзший: учитывая, что она вчера опять решила оставить его без одежды.

Поэтому, когда дверь открылась, Люциан был как никогда близок к тому, чтобы наговорить лишнего. Впервые за долгое время он почувствовал в себе силы высказать ей все, что он думает, и, хотя это вряд ли имело смысл, ярость кипела в нем вместе с запертой внутри тьмой и светом.

Вот только на пороге комнаты оказалась не Лена. Тэйрен. Он знал, как выглядит мать Сезара, потому что тот хранил медальон с ее портретом, а в детстве, желая его позлить, Люциан этот медальон стащил и спрятал. Детские воспоминания имеют обыкновение стираться, но сейчас он сразу понял, кто перед ним. То ли потому, что в чертах женщины отчетливо прослеживался и брат, и Адергайн Ниихтарн, то ли из-за тех самых, детских воспоминаний.

– Ну здравствуй, красавчик, – Тэйрен скользнула в комнату и закрыла за собой дверь.

Темные в принципе не утруждались моралью, но на ней сейчас был строгий черный брючный костюм и накидка.

Люциан не ответил, мрачно вглядываясь в ее лицо, она же подошла ближе и опустилась рядом с ним на корточки.

– Что молчишь? Совсем одичал? – В ее голосе не было насмешки. Или ему просто так показалось?

– Что тебе нужно? – голос прозвучал хрипло.

Пить хотелось невыносимо. Да и есть, если честно, тоже. Но не говорить же об этом с ней!

– Не переживай. Мой брат и твоя Елена сейчас далеко, – Тэйрен хмыкнула. – Наверное, ты сейчас думаешь, что мог бы все изменить. Что мог бы этого не допустить, предугадать, предусмотреть. У всех у нас есть такие сожаления. Вот только с того дня, как их увидели вместе: ее и моего брата, под тремя лунами, после смерти Рэнгхорна – она в красном платье, он в его теле, уже ничего было не изменить. Ты опоздал, Люциан, такое бывает. Я тоже когда-то опоздала.

– Это все, что ты хотела мне сказать?

– Нет. У меня есть для тебя подарок. – Тэйрен достала из потайного кармана накидки металлический ромб, пронизанный узорами, накладывающимися друг на друга. – Этот малыш размыкает любые оковы, просто нужно его приложить к любой точке сковывающего тебя металла, и магия разомкнет все. Справишься?

Сейчас впору было не верить своим глазам: от голода, холода и напряжения, от запертой внутри магии и не такое может привидеться. Но Тэйрен оставалась рядом, и артефакт в ее руке тоже.

– Второго шанса у тебя не будет, – произнесла она, – поэтому используй с умом.

Окинула его взглядом и добавила:

– Не хочу знать, где ты будешь его прятать.

Вот это уже было больше похоже на темную, и Люциан усмехнулся.

– Решила помочь просто так, от доброты душевной?

– Решила сделать гадость твоей Елене и моему брату, – откровенно призналась она. – Ну и поговорить с тобой о Сезаре. Какой он? Все, что я о нем знаю – обрывки, рваные фразы, информация из Харонсвилла. Никто не знает его так, как ты.

Люциан снова усмехнулся. Мысленно. Вслух же сказал:

– Твой сын – сплошное ходячее противоречие. Мне сложно говорить, когда я не знаю, что именно ты хочешь знать. И когда горло пересохло от жажды.

Он ждал очередной издевки, но Тэйрен поднялась, сжимая артефакт в руке, а вернулась уже с графином воды. Молча протянула ему и дождалась, пока Люциан его ополовинит. Правда, о своей жадности он пожалел сразу же после того, как отставил графин. Организм, услышав плеск воды, мигом напомнил и о других естественных потребностях.

– Я хочу знать все, – сказала она, – все от начала и до конца. Что он любит. Что у него с той девушкой… Соней-Софией. Вспоминает ли он обо мне хотя бы иногда.

– У него есть твой медальон, – произнес Люциан, – точнее, медальон с твоим портретом. Как-то я попытался его стащить, и Сезар меня чуть не убил. Отец запрещал ему носить его на груди, и он стал носить его во внутреннем кармане.

Тэйрен неожиданно поднялась: так резко, что у него перехватило дыхание. Швырнула ему артефакт, острый край жалобно звякнул о камень стены. Он не успел больше произнести ни слова, как она уже вылетела за дверь. Все, что ему осталось – это дотянуться до артефакта. Вопрос с тем, куда его прятать, по-прежнему стоял особенно остро, равно как желание посетить туалет.

Но, по крайней мере, теперь у него появилась надежда.

Лена вернулась глубокой ночью, если не сказать, ближе к утру. Елена никогда не смущалась при нем раздеваться, и эта ночь не стала исключением.

– Как прошел день? – поинтересовался Люциан.

Она обернулась. Накинула легкий, почти ничего не скрывающий пеньюар, приблизилась:

– Гораздо больше меня интересует, как прошел твой. И почему здесь стоит графин, который стоял на тумбочке.

– Ко мне заходила Тэйрен, – Люциан понимал, что лгать и сочинять бессмысленно. Им с Адергайном наверняка доложили о том, что Тэйрен была в замке, здесь уши есть и у стен, и у воздуха. – Хотела поговорить о Сезаре. Благодаря ей я не сошел с ума от жажды.

– И использовал графин как ночной горшок.

– В следующий раз, когда уходишь надолго, оставляй настоящий. Возможно, тебя это шокирует, но принцы тоже ходят в туалет.

Елена рассмеялась. Смех у нее был от Лены. Живой. Пожалуй, единственное живое, что в ней еще оставалось.

– А Адергайн еще спрашивает, почему я не хочу тебя убивать. Мы с тобой, как бы это выразиться, на одной волне.

– Приятно знать, что тебя еще что-то радует. – Артефакт больно впивался острыми краями в ягодицы, а Люциан внимательно следил за каждым ее шагом. Лена и Елена – две разные личности. Первая – девушка, наделенная непомерной магией, с которой она справлялась благодаря собственной внутренней силе, вторая – хищница, которой все позволено. Между ними пропасть. С первой он мог действовать наугад и импровизировать, со второй права на ошибку не было.

Она