Читать книгу - "Драконова Академия. Книга 5 - Марина Эльденберт"

забывал побриться. Какое-то время назад он вообще ходил с бородой, пока не увидел свое отражение в зеркале. Очень похожее на отца. После этого бороду он больше не отпускал.

– Есть такое, – ответил он.

– Во всех смыслах. – Нэв взяла его за руку и потащила к окну. – Тебе же раньше нравилось смотреть на снег.

Люциан бросил равнодушный взгляд на заснеженный лабиринт.

– Да. Красиво.

– Очень. Как же я все-таки по тебе скучала! – Она снова порывисто его обняла, а потом прошептала одними губами, так тихо, что он сам едва разобрал. – Скоро ты сможешь отправиться в путешествие.

Сердце пропустило удар, он даже отстранился, чтобы заглянуть сестре в глаза и найти в них – что? Подтверждение собственным мыслям? Но Нэв уже снова выглядела беззаботной, и только пробормотала:

– Было бы здорово, если бы нам с тобой разрешили погулять, правда?

Глава 32

Соня

Беременность протекала на удивление хорошо. Случившегося с ней в ночь страшного бала больше не повторялось, и Соня искренне радовалась этому. Она сейчас радовалась каждому мгновению спокойствия, каждой хорошей новости. Каждой удаче. В каком-то смысле удачей стало то, что она носила фамилию Драконова в прошлом. В девичестве.

Потому как кому еще, если не ей, вернуться в родительский дом, поссорившись с мужем? Кому еще, если не ей, заходить в кабинет к отцу почаще? Когда его нет дома, когда есть, чтобы «поговорить». Кому, если не ей, слушать, смотреть, наблюдать. От нее сейчас зависело как никогда многое, особенно когда кажется, что ни словом, ни делом не можешь помочь.

Когда Сезар сказал, что Драконов с наибольшей вероятностью связан и с гибелью супругов Ларо, и с Ниихтарном, первое, что она сделала, это сказала:

– Я возвращаюсь домой.

Сезар не понял, а вот Женевьев поняла сразу.

– София, это может быть опасно, – сказала она.

– Я не София. Я Соня, – ответила Соня, глядя ей в глаза. – Я тоже иномирянка. И, если уж говорить об опасности, я выжила после перемещения в Дарранию. Выживу и теперь. Другого выбора у меня просто нет.

Вот так просто и без затей она призналась Женевьев в том, кто она такая. Раньше сама бы себе покрутила пальцем у виска, но если кто-то и был достоин правды, то это Женевьев Анадоррская. Одна из самых смелых женщин, которую Соня знала.

Сезар попытался возразить, что это может быть опасно, что Драконов не остановится ни перед чем – но Соня перебила его коротким:

– Это моя жизнь, и решать мне.

К слову, об этом: решение сообщить Женевьев правду стало одним из лучших, у нее словно гора с плеч упала. Выдавать себя не за того, кем являешься, особенно рядом с той, кто поселил тебя у себя без каких-либо условий и оговорок, кто бесконечно тебе доверяет – ну такое себе.

Женевьев поняла. Приняла. Даже вопросов не задавала – по крайней мере, в тот день. А потом начала: ей очень хотелось знать про тот, другой мир, из которого пришла Соня. Вопреки первым опасениям, это их не отдалило, а наоборот, сблизило. Теперь, когда последняя стена между ними перестала существовать, Соня могла быть гораздо более откровенной, не опасаясь ляпнуть что-то не то или случайно оговориться и проболтаться.

Они как раз сидели в ранховой тэрны Хлит, где встречались довольно часто, когда Женевьев сказала:

– Не хочешь все-таки поговорить с Сезаром? Не о делах.

Соня частенько выпадала из реальности, оказываясь здесь. Так уж получилось, что эта маленькая ранховая стала для нее островком напоминаний о прошлой жизни, а еще местом встреч сначала с Леной, потом с Сезаром (когда казалось, что у них все начинает налаживаться). Женевьев об этом знала, поэтому, возможно, восприняла паузу в их разговоре по-своему.

– Не думаю, что этот разговор будет иметь смысл.

– У вас скоро родится ребенок. И речь пойдет уже не только о вас.

– Да, но я не хочу стать одной из тех, кто остается с мужем из-за ребенка. Просто потому, что ни к чему хорошему это не приводит.

– Ты не можешь знать, к чему это приведет, – Женевьев пожала плечами, – Сезар очень любит тебя, София.

– Это он тебе сказал?

– Это видно невооруженным глазом, – она усмехнулась. – Знаешь, мы ведь с ним очень похожи на самом деле. Когда мы были помолвлены, я была уверена, что это идеальное совпадение. Оба с невероятным чувством ответственности за всех и за все, и я, и он держались за свой идеальный образ. За то, какими мы должны были быть: просто должны и в глазах окружающих. Я знала, что не существует… точнее, была уверена, что не существует того, кто может все это изменить. Ради кого я смогу перешагнуть через свои принципы, через свою суть, долг, привычку держать ситуацию под контролем. Я не верила в то, что такое возможно, пока не познакомилась с Ярдом. Сезар познакомился с тобой гораздо раньше. И, надо сказать, он еще долго держался. В отличие от меня. Но наши отношения были обречены. Ты его слабость, Соня, но ты же и его сила. Можешь мне поверить, я знаю Сезара с детства. И знаю, о чем говорю.

Неожиданно Соня вдруг ощутила острый укол ревности. С чего бы? Если между ней и Сезаром ничего нет, а то, что было между ним и Женевьев, осталось в далеком прошлом. И все же сейчас она не смогла справиться с этим мимолетным чувством, когда немного больно представлять, как он ее целовал. Когда-то. Даже если в этом была хотя бы сотая толика чувства и пресловутый долг.

– Он нас предал, – упрямо сказала она.

– А сколько всего он для нас сделал? – Женевьев подвинула к ней блюдце с булочкой с пышной шапкой крема. – Точнее, для тебя. Даже тот факт, что когда он удостоверился в причастности Драконова и сначала пришел к тебе, прежде чем что-то предпринимать дальше…

Не просто пришел, он обрисовал перспективы того, что может случиться, если