Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

ними, проигрывал им, и я могу узнать шпиона, когда вижу его. Эта женщина — не шпионка. Но она — троллья жена, если бы вы только соизволили присмотреться.

— Все люди одинаковы, — провозгласил другой генерал. Несколько других троллей согласно кивнули, бормоча себе под нос об оружии, которое строили люди, и о кислоте, которую они выливали на невинных троллей.

Ему было тошно это слушать, но сейчас было не время для подобных споров. Более того, это был еще один шанс для нее доказать свою ценность.

— Мой король.

Глаза короля Эгиля сузились, словно он уже знал, о чем Рагнар собирается просить.

— Говори, целитель.

— Моя магия сильнее в присутствии моей тролльей жены. Я бы хотел взять ее с собой для исцеления раненых воинов. Она полезна мне, а значит, и всем остальным троллям.

Все до единого в зале замерли. Половина из них с ненавистью в сердцах смотрела на короля, желая, чтобы он сказал, что это черта, которую нельзя переступать. Другая половина, возможно, понимала истинный смысл просьбы Рагнара.

Позволить ей снова проявить себя. Позволить ей исцелять троллей, народ, который ее принял. Даже если после этого они не станут полностью ей доверять, то по крайней мере поймут, что она не та шпионка, за которую они ее принимали.

Немного подумав, король кивнул.

— Ты можешь взять ее. Собирай свои припасы, целитель. Немедленно. Спаси всех, кого сможешь, и доставь их обратно в Тролльвегген.

Рагнар резко развернулся и поспешил обратно в комнату, где должен был собрать свои вещи. Гуннар и еще трое троллей пошли с ним, зная, что их помощь понадобится, чтобы донести все необходимые припасы.

Гуннар остановил его у двери.

— Иди за ней, Рагнар.

— Мне нужно сказать вам, что взять.

— Мы знаем эти зелья. Ты уже применял их на нас всех. Доставь ее сюда в целости и сохранности и приглядывай за этими генералами. Не все так высоко ценят мнение Биргера, Рагнар.

Он кивнул, уже чувствуя, как внутри поднимается страх. Возможно, брать ее с собой было не лучшим решением, но они должны были хотя бы попытаться. Он не станет вечно держать ее в неведении, что бы там ни говорили остальные.

Глава тридцать первая

МАЙЯ

— Не сажай ее там, — проворчала Майя, пытаясь выхватить растение из руки Биргера. Это был очень нежный сорт петрушки, который почему-то не возражал расти под землей, и это проклятое растение было единственным, что придавало еде вкус здесь, внизу. Она не позволит ему посадить его там, где его жизнь окажется под угрозой.

— Ее место здесь.

— Может и так, но она не хочет там расти.

Биргер поднял ее над головой Майи, далеко за пределы ее досягаемости, но она все равно подпрыгнула, пытаясь достать. Может быть, если она потянется чуть выше, то сможет выхватить ее из его рук и сбежать с бедняжкой. Чем дольше она находилась в саду, тем лучше училась слушать разговоры растений. Биргер был хорошим учителем, когда дело касалось использования ее магии, но никуда не годился, когда нужно было слушать растения.

— И почему же она не хочет там расти? — с вызовом спросил он. — Это хорошее место для петрушки. Блуждающие огоньки собираются здесь чаще, чем где-либо еще. Почва хорошая. С этим местом все в порядке. Ты просто потакаешь капризному растению. Нельзя делать этого слишком часто, когда они сами не знают, где им нужно быть.

— Они прекрасно знают, где для них лучшее место, — крякнула она. — Эта почва слишком кислотная!

— Ей и здесь будет отлично. У нее просто есть свои предпочтения, как и у тебя. Если ты позволишь им всем указывать, где они хотят быть посаженными, они сгрудятся в одну кучу, и ни одно из них не вырастет. — Биргер свирепо посмотрел на нее. — Ты позволяешь магии делать выбор за тебя.

— Нет, я прислушиваюсь к ним, что у тебя получается не очень хорошо. Давай сюда.

Он хмыкнул, затем повернулся к ней спиной и посадил петрушку там, где и собирался изначально.

— А я-то думал, что человеческие женщины кроткие. Ты хуже здешних белок. Вечно трещишь ни о чем.

Ее сердце екнуло. Майе еще никогда не говорили, что она слишком много болтает. Она всегда была тихой девочкой в углу, молящейся, чтобы на нее никто не посмотрел, а если смотрели, то вскакивала, готовая выполнить любое их желание. Осознавать, что здесь она значит больше? Это заполняло зияющую пустоту глубоко внутри нее — ту часть, которая всегда хотела быть женщиной с собственным мнением, жившей в ее голове.

Прикусив губу, она улыбнулась и вернулась к своему участку сада, остановившись лишь тогда, когда тень упала на ее аккуратный ряд лунок, готовых к тому, чтобы новые растения пустили свои корни в мягкую землю.

Подняв взгляд, она от удивления приоткрыла губы.

— Рагнар?

— Мы нужны. — Он смотрел на нее сверху вниз тревожным взглядом, и она почувствовала, что что-то случилось.

Однако она не чувствовала нового землетрясения. Неужели ее сородичи нападают прямо сейчас? Майя не знала, хочет ли она оказаться в эпицентре битвы между троллями и людьми, особенно когда такой, как она, так легко затеряться в этой суматохе.

Он схватил ее за руку, рывком поднимая на ноги, и кивнул Биргеру. Другой тролль молча смотрел им вслед, но тревога в животе Майи скручивалась всё сильнее по мере того, как Рагнар уводил ее из сада. Однако он вел ее не домой. Он вел ее в лес.

Неужели они уходят?

— Рагнар? — спросила она, уже задыхаясь от попыток поспеть за ним. — Куда мы идем?

Он не ответил. И молчал, пока они не зашли так глубоко в лес странных цветов, что она поняла: если бы попыталась, то не смогла бы найти дорогу назад. Там не было ни следов, по которым можно было бы идти, ни, тем более, тропинки. Он петлял между деревьями так, словно знал их наизусть, и, возможно, так оно и было.

Но, наконец, он остановился, резко развернулся к ней и шагнул обратно в ее сторону. Она отшатнулась, впечатавшись спиной в дерево, когда он навис над ней.

— Рагнар? — попыталась она снова.

Она не могла прочесть выражение его лица. Он выглядел злым, и обычно она знала почему. Но он забрал ее из сада, поспешно увел от Биргера и работы, которую тот ей поручил, только чтобы привести прямо в чащу леса, где их никто не найдет.

Широко раскрытыми глазами Майя наблюдала, как он опустился перед ней на колени. Он тяжело