Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

заставить ее кричать. Ему понадобится пять часов, и, возможно, тогда он будет более-менее удовлетворен. По крайней мере, на какое-то время.

Ей ведь, в конце концов, нужно будет поесть.

— Я прикрою тебя, — сказал Гуннар, расплывшись в слишком уж широкой улыбке. — Тебе нужен перерыв, Рагнар. Тебе нужно выкинуть все эти мысли из головы, иначе ты наделаешь ошибок.

— Я даже не знаю, захочет ли она меня. — Или будет ли вообще готова.

Но если он потратит пару часов на то, чтобы подготовить ее, она сможет его принять. И проклятье, он уже чуть ли не пускал слюни. Вытерев рот, он попытался скрыть эту реакцию от брата, который все еще лыбился от уха до уха.

Ему нужно было что-то делать с этой реакцией. Испытывать подобные чувства к женщине — неестественно, это он знал точно. Их отец уж точно не таскался за их матерью, как тяжело дышащий зверь.

— Иди, — сказал Гуннар. — Я прикрою тебя. А потом посмотрим, что делать с остальными делами.

Дважды повторять ему не пришлось. Рагнар встал, вышел за дверь и поднялся по винтовой лестнице. Эта комната в глубине замка всегда предназначалась для исцеления, но она находилась далеко от входа. Ему потребовалось некоторое время, чтобы пробраться сквозь толпы работающих троллей — все они находили, чем занять себя в такие времена. От тех, кто поддерживал чистоту в замке, до кузнецов, кующих оружие, и генералов, тренирующих своих воинов, — здесь всегда кипела жизнь.

Обычно Рагнару нравилась эта суета. Он неспеша проходил сквозь толпу, стараясь поздороваться с каждым, кого когда-либо исцелял. Многие из них хотели поговорить с ним о зельях или ноющих плечах. И обычно он был не против.

Но прямо сейчас? Он хотел вернуться домой к своей женщине, чтобы сосредоточиться на них. На их отношениях. На вкусе ее кожи и звуках ее удовольствия. На всем том, на чем он должен был сосредоточиться с самого начала, и от чего его так часто отвлекали. Он просто этого хотел, и его величайшей надеждой было то, что она хочет того же.

Он чувствовал себя легче, чем за всю последнюю неделю. И дело было не только в сексе, которым он собирался доставить ей удовольствие, потому что одну из этих получасовых передышек он использует для того, чтобы спросить, как идут дела в саду. Он слышал, ей удалось укротить этого невыносимого тролля. Биргер ее не ненавидел. Он ее не любил, конечно, но и не ненавидел. И для старика это уже о многом говорило.

Он хотел услышать каждую мелочь из ее жизни. Понравилась ли ей работа, которую он для нее выбрал? Или она её возненавидела?

Если он знал ее так же хорошо, как ему казалось, она была от нее просто в восторге.

Рагнар протиснулся мимо группы новобранцев, которые, как он знал, непременно остановили бы его пожаловаться на боль в мышцах, стараясь оставаться незамеченным. Они первыми жаловались на самочувствие во время тренировок. Это всегда было для них поводом вернуться домой, когда одолевала лень.

Двери замка распахнулись, и внутрь вбежал одинокий разведчик. Он был весь покрыт грязью и красной глиной… хотя, приглядевшись, Рагнар понял, что это была кровь. Тролль пробежал через парадные залы замка, направляясь прямо к трону, не сказав никому ни слова.

Рагнар уставился на открытую дверь. Он все еще мог уйти. Он мог выйти в город, и никто бы за ним не пошел. Если случилось что-то по-настоящему ужасное, за ним бы послали кого-нибудь домой, и это прервало бы всё, что там происходило. Если он поторопится, у него может хватить времени хотя бы на один раз.

Но он чувствовал страх и гнев, поднявшиеся в зале с появлением разведчика. Случилось что-то действительно серьезное. Этого тролля послали не просто так, а возвращение в таком виде? Очевидно, у тролля было сообщение, предназначенное только для ушей короля.

— Разве это не тот разведчик, которого отправили к подножию горы вместе с отрядом? — пробормотал какой-то тролль. — Я думал, они должны были уйти и сразу же вернуться?

— Проклятье, — прошипел Рагнар, после чего развернулся на каблуках и направился в тронный зал вслед за остальными генералами.

Слишком много вопросов жгло его разум, и ни на один из них он не получит ответа, если не войдет в эту комнату. Чувство вины преследовало бы его, пока он не повернул бы назад на полпути домой. Поэтому он присоединился к остальным, стоящим перед троном в ожидании доклада разведчика.

Молодой тролль тяжело дышал, изо всех сил пытаясь остаться в сознании, пока король смотрел на него сверху вниз. Разведчикам не разрешалось говорить без приказа короля, и было очевидно, что этому троллю не терпится выплеснуть все, что он видел.

— Говори, — произнес король суровым голосом.

— Отряд достиг окраины горы. Они установили знаки, предупреждающие людей, что мы будем на них охотиться, но люди, похоже, знали, что мы придем. Армия напала на нас почти мгновенно, и там было столько крови, сколько я никогда в жизни не видел. У них было другое оружие. Стрелы, которые дождем сыпались с неба. Мечи, достаточно острые, чтобы пронзить нашу плоть. Многие погибли.

Сердце Рагнара болезненно сжалось. Ему было невыносимо слышать о гибели троллей, так же как и осознавать, что его там не было, чтобы помочь. Остальные генералы тоже переминались с ноги на ногу, вероятно, терзаемые схожими мыслями. Они должны были быть там. Пойди туда хоть один из них, возможно, этого бы не случилось.

— Рагнар, — позвал король. — Твои припасы. Они пополнены после обвала?

— Лишь наполовину, мой король.

— Боюсь, нам понадобятся все эти припасы и даже больше, если я прав. Люди слишком пристально наблюдали за нами, раз смогли предугадать наш следующий шаг.

Раздалось ворчание от тролля, стоявшего рядом с ним — пожилого мужчины, который был генералом уже много лет.

— Словно в наших рядах завелся шпион.

Все неловко заерзали при этой мысли. Но затем их взгляды устремились на Рагнара. Словно он знал что-то, чего не знали они, или, возможно, словно он приютил того, кому нельзя было доверять.

Он оскалил зубы в гневе, тряхнув головой так, что клыки блеснули в свете огоньков.

— Даже не произносите этого.

— Это лишь объяснение на вопрос, на который у нас нет ответа.

Гуннар подошел и встал рядом с Рагнаром, скрестив руки на груди.

— Я водил ее в сады и обратно каждый божий день. Я видел много людей, которые лгут, мошенничают и воруют. Я был среди них всю свою жизнь, сражался с