Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

ним сидело довольно привлекательное по всем меркам создание: медные волосы, зеленые глаза, россыпь веснушек по носу и щекам. И да – грудь как раз его любимого полного второго размера.

На фиг.

– А травмы? Часто? Шею малая на нем себе не свернет?

Да, хочется спать спокойно, знаете ли… Хотя нет – спокойно уже в любом случае не получится.

– Как вы забавно ее называете… – умилилась рыженькая. – Как вас зовут?

– Егор.

– Очень приятно, а я Маша. Так вот, Егор, в нашей школе есть все необходимое, к абсолютно каждому снаряду прилагаются маты. Конечно, используют их не все, но тем не менее риски получить травму они существенно снижают, – в подтверждение собственных слов Маша уверенно качнула головой. – К тому же каждый новичок на первом же занятии проходит подробный инструктаж от тренера, падения отрабатываются, тренер всегда на подстраховке. Совру, если скажу, что пилон абсолютно безопасен, это не так, но волноваться особо не о чем. Я работаю тут почти два года, и на моей памяти серьезных травм ученицы не получали. По крайней мере, на скорой отсюда никого не увозили.

А может, и будет. Может, и будет спокойно спать. Нет, вряд ли: двор, в котором сие заведение находится, в глазах того, кто на улице вырос, доверия не вызывал. В таких местах невольно подбираешься, выключаешь наушники и включаешь органы чувств.

– Понятно, спасибо за разъяснения, – кивнул Егор, про себя решая, что раз уж администратор расположена к беседе, он продолжит свой допрос. – А почему занятия так поздно?

– Сейчас же лето: все предпочитают погулять на свежем воздухе, а не потеть в зале, – усмехнулась Маша. – Так что мы оптимизировали расписание, чтобы предоставить ученикам возможность все успеть. Ну… А если честно… Даже не в этом дело. Тренеры у нас… Одна уволилась, и замену ей пока не нашли, а вторая может вести уроки только в такое время. Расписание вот висит, если вас интересует, – взмахом руки девушка указала на постер по правую от Егора руку. – Актуальное.

Егор на автомате повернул голову, и взгляд побежал по таблице: «Воздушная акробатика: вторник – 20:30, пятница – 20:30, воскресенье – 19:00. – „Ах, вон оно как нынче называется… «Воздушная акробатика»…“ – Шаффл: вторник – 19:00, пятница – 19:00».

«Наверняка совмещает».

– Могу я вас попросить, чтобы этот разговор остался между нами? – взял Егор доверительный тон. – Она меня уроет, если узнает, что я наводил справки. Не любит контроль.

Вранье. Не уроет. Обидится, что не поверил. Так что знать об этом малой точно не нужно.

Взмахнув ресницами, Маша завлекающе заулыбалась и зарделась румянцем.

– Если пригласите меня на чашечку кофе…

Пригласить, что ли, в самом деле? Ну вот как тут не пригласить – такую? Не на кофе, конечно, кофе она пусть с упомянутым в телефонной болтовне Петей гоняет. И глазки пусть тоже Пете строит. На массаж… Раз уж сама напрашивается.

На фиг.

Егор трагично вздохнул и покачал головой, усиленно изображая на лице смущение и сожаление, хотя ни того ни другого не испытывал и в помине:

– Свадьба через месяц. Очень хочу, чтобы сестричка до нее дожила и присутствовала… А то домой она во вторник приковыляла.

Чего только не наплетешь иногда.

– О-о-о… Поздравляю… – мгновенно теряя к нему прежний интерес, протянула девушка. – Не скажу, не переживайте. – И добавила, чуть помолчав: – А сами-то не хотите на что-нибудь походить? У нас тут и брейк есть, и тот же шаффл, и классический танец – вальс там, танго…

Вальс? Он невольно представил себя – человека, который каких-то пять лет назад выходил на сцену, обвешанный металлом с головы до ног, и херачил хард-рок до сбитых, кровящих подушечек пальцев, – вальсирующим под Шостаковича, Шопена или Брамса с какой-нибудь Машей. Шумно выдохнул.

– Нет… Времени не хватит. В любом случае спасибо. И за приглашение, и за информацию.

– Жаль. Ну что ж, ладно. Заходите еще.

«Всенепременно».

* * *

– Уль, ты ж понимаешь, что я с тебя не слезу теперь?

«„Одиночество – как голод: ты не замечаешь, как проголодался, пока не начнешь есть“[57]. Отлично сказано».

Ульяна беспомощно уставилась в экран ноутбука, по десятому кругу перечитывая абзац: сосредоточиться не выходило, хоть ты тресни. Процесс перевода технической документации приводил к возникновению ощущения тошноты, но почему-то последнее время только техпаспорта на холодильники и руководства по эксплуатации автомобилей ей и подсовывали, уверяя, что она прекрасно справляется. Нашли дуру безотказную. Юлька, не выдержавшая двухдневной пытки упорным молчанием, на третий прибежала сама. Даже не предупредила, что заскочит, видимо, чтобы не оставить подруге никаких шансов в очередной раз слиться под надуманными предлогами. А в голове, отвлекая, заела еще час назад присланная Томом цитата про одиночество. И осознание заложенного в несколько слов смысла вызывало неясное беспокойство и зуд в районе солнечного сплетения.

– Юль, слушай, мне работать надо, я этот перевод должна была еще вчера сдать… – Да, еще вчера. Но вчера она полдня обнималась с гитарой, благополучно запорола дедлайн и огребла от начальства. Так что кровь из носу сдаться надо сегодня. – Дай мне буквально полчасика, и я закончу! И все обсудим, обещаю!

– Все-все, молчу-молчу! – клятвенно заверила Новицкая. Достав телефон, уткнулась носом в экран, и пространство наконец наполнила благословенная тишина.

«The instruction manual to the Margarita machine doesn't really count as a book», – в пятый раз перечитала предложение Ульяна. Как баран на новые ворота! Смотрим в книгу, видим фигу! Ведь элементарно же вроде все тут, но какой смысл во фразе: «Не считается за книгу»? «За справочник»?.. Может, просто: «Не считается»?.. Не может же она объяснить тупой перевод фразой: «Там так написано»? Или может?

Бред.

– Только не пойму никак! – раздался вдруг недоуменный возглас Юльки. – Ты же вроде мне в среду писала, что собираешься «сегодня» поговорить с Вадимом. После «сегодня» так-то уже два дня прошло. Как я понимаю, разговор так и не состоялся. Что тебе помешало?

– Юлька! – взмолилась Ульяна. – Отсутствие времени помешало, у меня дедлайны горят… Работала я!

«Работала ты… Ага… Врушка…»

– А, ну да. Логично, – согласилась подруга. Сама она уже который месяц находилась в очень вялотекущем поиске работы, а потому свободное время вообще не считала. – О, а это что, на моей гитаре новые струны?..

– Да, Егор поменял… – пялясь в текст, ответила Уля на автомате. Чертов смысл чертова предложения никак не желал проясняться! А может, дело все даже и не в том, что Юлька трещит трещоткой, а в том, что она сама с облачков своих никак не желает спускаться? И не поговорила с Вадимом не потому, что «работала», а потому, что знает, что в этот момент испытает массу всевозможных неприятных эмоций – в диапазоне от досады и смущения до стыда и унижения, и от них захочется, не сходя с места,