Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

передумать, в том числе о том, что это по-детски неразумно – так рисковать собственной шкурой. Спрашивал себя, неужели она не отдает себе отчет, что на кону? Следом, правда, в голову подъехала резонная мысль, что и сам он ничем от нее не отличается. О той девахе из «Пентхауса» усиленно старался не вспоминать. Но ты поди попробуй покомандуй своими извилинами. Прикажи себе не думать о синих медведях. Удачи.

– А гитару где взяла? – зацепившись за возможность сменить тяжелую тему на куда более приятную, спросил Егор.

Ухватилась. Расслабилась тут же, будто про разлад в семье вообще речи не шло.

– У Юльки, – глаза озорно блеснули, а губы растянулись в ребяческой улыбке. – Она у нее уже лет десять стоит без дела. А я вот на вас посмотрела и вспомнила, что ведь и сама когда-то хотела попробовать. Давно. Когда хотела, свободных денег не было, потом забылось. Ну и… Весь день пытаюсь что-то, а ни фига не получается. Уже все пальцы горят, если честно, а на выходе какой-то шлак.

Малая смешная. За день ни один инструмент не освоишь. Учиться вообще можно всю жизнь – чему угодно. Полировать и полировать, стремясь к совершенству и понимая, что совершенство недостижимо, потому что оно живет в голове, оно – объект твоей и чужой оценки. Плюс сама гитара наверняка пребывает после столь длительного отдыха в весьма плачевном состоянии. Последнее решил озвучить.

– Ну так она, скорее всего, разлажена, – буднично произнес Егор. – За десять-то лет. Натяжение струн ослабло, да и сами они наверняка уже изношены. Надо заменить, гитару настроить. Пошли посмотрим. А пальцы гореть перестанут, но не сразу, а когда ты мозоли наработаешь. С месяц регулярных тренировок – и про болевые ощущения забудешь.

– Мозоли?! – Уля удивленно округлила глаза. – Покажи!

Егор в ответ лишь усмехнулся. Смешная. И наивная. Мозоли, конечно, а как еще? Развернул к ней ладонь. Он уже не помнит, каковы на ощупь «нормальные» подушечки пальцев. Наверное, мягкие и отзывчивые к касаниям. Подушечки его пальцев «свалялись», сплюснулись, стали грубыми и нечувствительными, с неизменными темными бороздками от жестких струн. Где-то иссушенная кожа трескалась и облезала. Так себе зрелище. Не для маленьких воздушных созданий.

У малой чуть нервно дернулся уголок рта, во взгляде проявился испуг. Правильно, пусть знает, к чему готовиться. Пусть подумает хорошо, надо оно ей или нет.

– Давно ты играешь? – чуть помолчав, спросила она. То ли прикидывала, как долго ее собственные пальцы будут обзаводиться такой броней, то ли просто из любопытства. Оно все, впрочем, неважно. Важно, что они в принципе болтали, фактически как ни в чем не бывало, и спокойствие это, и чувство согласия с происходящим, ощущение привычности момента продолжало сохраняться внутри. Ему словно кто-то сейчас показывал, что он может вернуть себе что-то очень ценное, отобранное. Нет, по глупости отпущенное и утраченное. Конечно, по глупости – из-за представления о себе самом, которое жить ему мешает, из-за уязвимости к чужой оценке. Вопросы к себе, очевидные ответы на них и мнение посторонних составили когда-то фундамент самовосприятия, и это восприятие, несмотря на все усилия близких, впоследствии и стало цианистым калием, отравляющим его отношения с людьми.

Хорошо помнит слова одного старичка-специалиста, по которым мама после переезда в Москву начала его водить. Прием закончился, Егора попросили подождать за дверью, а он подслушал. «Вы поймите, Валентина Ивановна, ваш мальчик живет в уверенности, что любовь и тепло не достаются просто так, просто потому, что ты есть. Он убежден, что их недостоин, а вина и стыд – его спутники. Конечно же, детки, на долю которых выпало такое испытание, очень часто именно так себя ощущают. Не доверяют, не привязываются. Как тут доверять?.. Вы же и сами все понимаете… Но в ваших силах все исправить. Да, будет трудно, понадобится поддержка самых близких. Но судя по тому, что я мог видеть, шансы неплохие, ситуация обратима, главное – верьте мне: рано или поздно это сработает. Складывается впечатление, что самое необходимое вложить в него все-таки успели, так что будем надеяться. Переехав, вы приняли правильное решение: мальчику надо дать возможность жить обычную жизнь. Чем меньше вокруг перешептываний и косых взглядов, тем для него лучше. Классную руководительницу в известность поставьте, этого достаточно».

Шансы неплохие, говорит… Что ж, двадцать лет спустя можно резюмировать: ошибся старичок. И тем не менее Егор пытался верить в то, что прошлое не столь важно. Хотел думать, что по-настоящему важно лишь здесь и сейчас.

Возможно, он где-то наивен.

– Эй?

– М-м-м? – что-то совсем не в ту степь его понесло. В общем, хорошо, что она тут, он рад. – Лет тринадцать играю. С перерывами. Пошли гитару смотреть.

– Так долго?! – искренне удивилась малая, проходя за ним назад на кухню.

«Разве?..»

– Не так уж и долго. С семнадцати до девятнадцати лет ходил на класс гитары, потом бросил. Но знаний, полученных за три года, хватило, чтобы начать понимать музыку. Группе уже семь лет, начали мы бодренько, потом я ушел, потом вернулся. Ничего особенного.

Уже спустя минуту в руках оказался инструмент – старенькая Fender FA-125, симпатичный недорогой дредноут[52]. Пальцы поочередно перебрали струны: так и есть, расстроена. Обмотка на шестой и четвертой разрушена, коррозия на металле видна невооруженным глазом, вряд ли их хоть раз чистили. Диагноз ясен: менять. Благо у него этих комплектов подходящего диаметра – годовой запас. Подумалось, что поставит что-нибудь поменьше калибром, помягче, а значит, и побережнее к нежным подушечкам девичьих пальцев. Например, тринадцатые заменит на девятки[53].

Вперед.

Малая притихла, как завороженная наблюдая за процессом. Ну да, тут было на что поглазеть. Руки действовали на автомате, последовательно раскручивая колки[54]. Где-то под рукой должен быть шестигранник – может, придется отрегулировать изгиб грифа. А кусачки где у него валяются?

– Зачем тебе три гитары? – нарушила она молчание.

– Акустика – дома побренчать. Электро – рабочая, а третья, бас, – чисто утолить любопытство. Но нет, бас не мое. А вообще все гитары звучат по-разному, – методично продевая новые струны в колки, ответил Егор. – У музыканта может быть пять гитар, и каждая будет давать чуть другой звук. То же самое касается акустики. Зависит от многих факторов – например, от породы дерева, из которого она сделана, от объема корпуса, от всякого.

– А чем бас отличается от электро?

Смешная. Наивная. Очень любопытная и по-прежнему открытая. Это классно.

– Размером. Количеством и толщиной струн. Строем, – терпеливо начал объяснять он. – Бас звучит значительно ниже электрогитары, похоже на контрабас. Ролью. Бас-гитара используется для ритмической поддержки, а не как солирующий инструмент. Бас создает гармонический фундамент. А электрогитара отвечает за аккомпанемент и соло.

Егор чувствовал готовность лекцию на эту тему прочитать,