Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

равно так себя чувствовал. И, возможно, это всё моё личное, и, возможно, мне нужно принять, что всегда может быть часть тебя, которую ты держишь при себе и которая никогда никому не ответит, но… всё шло так хорошо после Кровавого Обряда. Всё казалось чертовски идеальным, а потом перестало. — Он покачал головой. — Я плохо объясняю свои чувства. Но это выбило меня из колеи, а потом всё это превратилось в гнев, и… мне жаль за эти последние недели. И я доверяю тебе — чёрт, после сегодняшнего я доверяю тебе, возможно, больше, чем кому-либо ещё — управлять Сокровищницей ужаса. Ты столкнулась с Бриаскис, встала на ноги, когда никто другой не мог. Я хочу чтобы вот такой человек отвечал за Сокровищницу ужаса. Мне жаль, что я не понял этого раньше.

Её рот слегка изогнулся. Она прижалась в поцелуе к его губам, потом ещё одним к щеке, прежде чем прошептать ему на ухо:

— Ну посмотри на это. Я даже не заставила тебя кончить первым, а ты уже пресмыкаешься.

Он отстранился, его глаза были широко раскрыты — танцующие пламенем.

Неста ухмыльнулась и поцеловала его легко, дразняще.

— Думаю, я глупо верила, что быть мэйтами означает, что всё будет идеально и счастливо навсегда.

— Слишком много любовных романов. — Рот Кассиана изогнулся набок в кривой улыбке. — Я напишу строгое письмо Селлин Дрейк о том, что она грубо вводит своих читателей в заблуждение.

Она провела пальцем по его улыбке — улыбке для неё.

— Ты, должно быть, измотан от всех этих полётов туда-сюда в Виндхейвен, лишь бы избегать меня.

Он схватил её руку и прижал поцелуй к кончикам пальцев.

— Есть причина, почему я в постели, знаешь ли. — Она приподняла бровь, и он пояснил: — Я так болен, что не могу двигаться.

— Бедный иллирийский малыш, — проворковала она и протянула руку туда, где вершина одного из его крыльев нависала над ними. — Куда ты хочешь, чтобы я первым поцеловала, чтобы стало лучше? — Она провела пальцем вниз по центру его крыла, и, разумеется, его член затвердел под ней.

— Уверен, ты можешь догадаться, куда, — сказал он, его голос снова стал гортанным.

На этот раз она провела ногтем по его крылу, и шипение вырвалось из его губ.

— Я не хочу заниматься любовью и плакать, и не хочу трахаться, пока мы не будем кричать.

Его глаза стали полностью чёрными.

— Чего ты хочешь, Нес?

— Прикоснуться к тебе. — Она вывела ленивый круг на его крыле. Он громко сглотнул. — Заново изучить каждый дюйм тебя. — Она кокетливо посмотрела вниз. — Думаю, несколько дюймов уже жаждут воссоединения.

— Больше, чем несколько дюймов, — прорычал он.

Она фыркнула и провела рукой по твёрдой длине, напрягающейся против его кожаных штанов. Её сердцевина положительно ныла в ответ, и потребовалась вся концентрация, чтобы руки не дрожали, а голос оставался низким, когда она сказала:

— Дай посмотрю, так же хорош на вкус, как я помню.

Она соскользнула на ковёр и раздвинула его ноги достаточно широко, чтобы встать на колени между ними. Каждый великолепный дюйм этого мужчины был её. И она планировала смаковать всё это.

— А я-то думал, — сказал он, его дыхание стало рваным, когда она расстегнула пояс с мечом и начала со штанов, — что у тебя нет аппетита к иллирийскому члену в эти дни.

— Я не помню, чтобы говорила такие слова, — чопорно сказала она, даже когда пальцы её дрожали, работая с пуговицами на штанах.

Его член освободился, и все слова вылетели из её головы. Грудь Кассиана вздымалась, когда он прорычал:

— Я хочу быть внутри тебя.

— Жаль, — поддразнила она и позволила себе удовольствие наблюдать каждое его малейшее выражение, опуская рот к нему. Она собиралась отметить напряжение его рта, то, как глаза вспыхнули чистым удовольствием, но боги, его вкус, размер, твёрдость и тепло…

Она собиралась дразнить, играть, лизать его по кусочкам. Но ощущение его на языке заставило её взять его всего, насколько она могла. Рука Несты обхватила основание и сильно сжала.

Его бёдра дёрнулись с кровати, но она мягко прижала его свободной рукой, скользя ртом вверх по длине снова.

— Чёрт, — сказал он, издав больше выдох, чем что-либо, когда она кружила языком по широкой головке его члена, лизнув раз, два по щели на кончике. — Неста…

Она снова взяла его всего в рот, и на этот раз её сердцевина, казалось, пульсировала в ответ, так отчаянно нуждаясь в любом трении, любом прикосновении, что даже шов ночной рубашки на бёдрах начинал сводить её с ума. Ей нужен был он внутри сейчас, нужен вокруг и над ней, наполняя её…

Сильные, широкие руки схватили её под плечи. Оторвали рот от его члена.

Его лицо было напряжено от необузданной похоти, когда он поставил её на ноги перед собой. Наклонился вперёд со стоном и дрожащими руками провёл пальцами под её ночной рубашкой, вверх по бёдрам. Выше.

— Всё ещё без нижнего белья, Нес? — Его слова, тяжёлые от желания, были едва различимы.

У неё не было ответа наготове, не когда она шагнула к нему — только чтобы быть остановленной.

— Всё долой, — приказал он и начал с пуговиц её ночной рубашки. Он держал её взгляд всё время. Словно точно знал, где каждая пуговица. Словно изучал это всю жизнь и мог сделать в темноте.

Её ночная рубашка упала. Обнажённая, глядя вниз на Кассиана, всё ещё сидящего на кровати, член которого торчал вверх в восхитительном приглашении, Неста снова почувствовала как её горло сжалось.

Она хрипло сказала:

— Я не знаю, что делать.

Он кивнул в сторону своего члена.

Но она фыркнула смехом, качая головой, и нашла слова, чтобы объяснить то, что осознала вчера на том обрыве.

— Я не знаю, что делать здесь. В этом Дворе. С собой. Со своей жизнью. Он наклонил голову, даря ей дар слушания — настоящего услышивания.

— Я думала, всё встанет на свои места, и всё же… — Она потёрла грудь. — Не встало. У меня есть всё это, — сказала она, указывая на себя, силу своей магии, тело, сердце, — но для какой цели?

Его глаза смягчились.

— Ты найдёшь эту цель. Обещаю. Она шмыгнула носом.

— Знаю, но… я просто так не уверена во всём. В том, что мне суждено делать. — Она попыталась найти правильные слова. — Единственное, в чём я уверена, — это что я люблю тебя. Что я люблю Фейру и Никса, и Эмери, и Гвин. И остальных тоже, когда они меня не бесят.

— Так пусть это будет тем, что тебя