Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

постучал по коже рядом с металлическим глазом. — С ним он стал рекой света — ещё более впечатляющим. — Он взглянул на Элейн, которая его игнорировала. Или, по крайней мере, не удостаивала повернуться в его сторону, даже с цветочной композицией между ними, почти закрывающей ей вид на него. Это тоже, скорее всего, было намеренно, не без самодовольства подумал Аз. Особенно когда Люсьен посмотрел обратно на Фейру, побеждённый, и сказал: — Если ты когда-нибудь поговоришь с художником, пожалуйста, скажи ему, что гобелен много значил для меня сегодня, после Бриаскис. Он… помог мне удержаться каким-то образом, которого я не могу вполне объяснить.

Азриэль подавил желание закатить глаза. Люсьен всегда умел изрыгать претенциозную чушь с ходу.

Фейра, однако, кивнула и сказала:

— Я тоже нашла в нём силу сегодня.

Тяжёлая, напряжённая тишина упала. Страх, ужас и истощение…

Азриэль заблокировал свои тени, осознав, что они снова подобрались достаточно близко, чтобы слушать и докладывать, хотя всё ещё держались подальше от Элейн.

Люсьен провёл рукой по волосам — гладким, красивым движением. Часть Аза расслабилась, обнаружив, что она всё ещё полностью игнорирует Люсьена, но его желудок неприятно скрутило при виде её нетронутой говядины и картофельного пюре, которые Мор и Неста навалили почти комично высоко.

Люсьен сказал Фейре слегка неловко, словно только что осознал, что, возможно, засиделся:

— Если хотите, я могу уйти…

— Останься, — настояла Фейра.

Рис откинулся в кресле, отпив вина, прежде чем сказать:

— Я не возражаю против ещё одного воина здесь сегодня вечером.

— Я думал, мы собираемся попытаться сделать этот ужин весёлым, — пробормотал Кассиан в свой напиток, осушая его.

Глядя на Элейн поверх роз, так искусно расставленных, чтобы закрыть им вид друг на друга, Люсьен снова сказал с той натренированной гладкостью:

— Я в вашем распоряжении.

К счастью, рот Элейн сжался. Она явно знала, что слова предназначены ей, но не посмотрела на него. И Аз не был достаточно хорошим мужчиной, чтобы не купаться в удовлетворении от того, как свет в оставшемся рыжеватом глазу Люсьена погас.

Люсьен, однако, полез в карман пиджака и поставил маленькую деревянную фигурку на лакированный стол.

— Уверен, подарки — последнее, о чём вы сейчас заботитесь, но я хотел отдать это вам, — сказал он Фейре — и Элейн с Нестой. — Ваш отец вырезал её во время путешествия со мной.

Все наклонились ближе, чтобы увидеть тонко вырезанного маленького кролика.

Люсьен объяснил с той вечно грациозной манерой речи:

— Он делал это, чтобы скоротать время в наших различных лагерях, но работа была настолько хороша, что я оставил её, когда он закончил. Я подумал, это будет хороший подарок, который вы могли бы дать сыну. Чтобы у него была частица дедушки.

Аз, возможно, был склонен игнорировать его, если бы горло Фейры не дёрнулось.

Его Верховная Правительница склонила голову в благодарности, поднимая фигурку.

— Любимая игрушка Никса — плюшевый кролик. Словно мой отец знал.

— Он был хорошим человеком, — сказал Люсьен, его глаз тоскливо задержался на Элейн. — Я им восхищался. — Аз скрежетнул зубами.

Кассиан заёрзал на сиденье рядом с Азом, и Аз обнаружил, что брат смотрит на Несту, которая жёстко сидела. Она не знает, что чувствовать, что сказать, доложили тени. Боль и гнев, печаль и вина…

Кассиан налил себе ещё чашку вина, его спина и крылья были напряжены. Словно боль Несты не была его проблемой, словно ему было совершенно всё равно. Они вообще разговаривали друг с другом после нападения?

Неста смотрела на деревянного кролика, хотя Аз знал, что её внимание на самом деле было на её мэйте. Они едва разговаривают, едва касаются, и это убивает её, разрушает её…

Азриэль отбросил тени назад, отправив их снова скрестись в коридор. Ему не нужно было знать, что происходит между двумя мэйтами. Если бы они были врагами или даже потенциальными союзниками — да, но Кассиан и Неста заслуживали приватности.

— Спасибо, — сказала наконец Фейра Люсьену, прежде чем убрать кролика в карман платья.

Люсьен кивнул и замолчал, вкушая еду с придворной элегантностью. Аз не мог не изучать вилку и нож в собственной хватке. В свете свечей шрамы на его руках были ещё более ужасными, пальцы — руиной по сравнению с чистой золотисто-коричневой кожей Люсьена.

Аз резко спросил осеннего лорда:

— Когда вы с Тамлином вступили в союз с Хайберном, кто был вашим контактом?

Все — кроме Элейн — резко повернули головы к нему. Люсьен слегка покраснел. Сглотнул.

Какого хрена ты делаешь? прорычал Рис в голову Аза.

Но Люсьен встретил взгляд Аза, его металлический глаз щёлкнул.

— Почему спрашиваешь?

Пришло время.

— Посланник прибыл из Хайберна на днях с сообщением, что Хайберн хочет встретиться с нами по поводу союза.

Чья-то вилка со звоном упала на тарелку.

— Повтори, — ахнула Фейра. Её лицо было таким белым, что веснушки выделялись на коже. Но Рис потребовал:

— Когда именно ты собирался сказать нам это?

— Завтра, — сказал Аз, встречая взгляд брата и осмеливаясь вызвать выговор. — Я не хотел портить сегодняшний день для вас, но уже слишком поздно. Бриаскис успела первой.

— От чьего имени говорил посланник? — спросил Кассиан, его ореховые глаза уже вращались расчётами, а вино теперь было забыто рядом.

— Он не сказал. Просто сообщил, что Хайберн его послал. — Аз не был выше того, чтобы снова не кивнуть в сторону Люсьена. — Поэтому я подумал, что может быть полезно знать, с кем вы контактировали перед войной с ними.

Это ниже твоего достоинства, выстрелил Рис в его разум. Тебе действительно нужно выставить этого мужчину в плохом свете перед его мэйтом, чтобы почувствовать себя лучше?

Аз заблокировал слова брата. Сохранял выражение мягким, любопытным, ожидая ответа Люсьена.

— Мы имели дело с самим королём, — сказал наконец Люсьен, голос слегка напряжён. — Тамлин знал его смутно из союза своего отца с Хайберном во время Войны Разрыва, так что достаточно было сообщения, чтобы инициировать контакт. — Цвет на щеках Люсьена потемнел и распространился.

Аз надавил:

— А потом где вы встречались? Как вы общались?

Азриэль. Прекрати. Трещащая сила пронизывала каждое слово. Аз проигнорировал и это.

Люсьен окинул взглядом стол, наконец остановившись на Элейн. Она всё ещё смотрела на тарелку, Аз надеялся, что снова вспоминая, что её собственный мэйт принёс так много ей страданий. Но Люсьен сказал со стойкостью, которой Аз неохотно восхищался:

— Я могу провести тебя через всё это, если хочешь. Но, возможно, после ужина. — Показав жестом в сторону Фейры, чьё лицо было всё ещё мучительно бледным. — Нам ведь приказали острить.

В конце стола