Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

что не понравится ей, судя по всему, абсолютно любая… Понимание, что он сам написал, первый, что готов везти ее завтра в аэропорт и думает на две недели вперед, чуть успокаивало. Удушающая паника немного ослабила хват.

23:40. Кому: Егор: Да ну тебя!:)

23:41. От кого: Егор: Мучайся теперь =)

«Так вот, значит, да?»

23:43. Кому: Егор: Вот приеду и как признаюсь тебе кое в чем.

23:44. От кого: Егор: Хм…

23:44. От кого: Егор: Ты состоишь в фан-клубе Стаса Михайлова?

23:44. Кому: Егор: Ахахах! Нет.

23:45. От кого: Егор: Ты исповедуешь религию ведических женщин?

23:45. Кому: Егор::))))) Нет.

23:46. От кого: Егор: Ты тайком стащила ключи от «Ямахи» и прямо сейчас рассекаешь по городу?

«Отличная идея, спасибо!»

23:46. Кому: Егор: Не-е-ет.

23:45. От кого: Егор: А что тогда?

«Ну не в переписке же…»

Признается. Обязательно. Что бы там Юлька на этот счет ни говорила. Но не сообщением. И, наверное, не завтра. Наверное, действительно еще слишком рано признаваться в таких вещах… Испугается ведь такой прыти и правда сбежит.

«Заканчивался четвертый день. Ильина лезла на стенку…»

23:46. Кому: Егор: «Мучайся теперь»:) Спокойной ночи?

23:47. От кого: Егор: Я тебе уже говорил, что ты хитрая лиса? Спокойной =)

«Кому как…»

23:47. От кого: Егор: Может, мне тебя под покровом темноты выкрасть как-нибудь?

Она никому не скажет, но прямо сейчас влепит напротив его имени огненное сердце. А то выглядит как-то уж очень сухо. «Егор». А душа требовала чего-то особенного. Вспомнилось Юлькино «Андрюша». Ну нет. Вспомнилось вчерашнее «ма… – лышка», от которой Егор в ужасе открестился, не успев произнести. Вспомнился весь уменьшительно-ласкательный зверинец. Нет, ему ничего не подходит. Он – это он.

Один такой на восемь миллиардов.

Пятнадцать минут переписки – и настроение выровнялось. Все будет хорошо, это просто у страха глаза велики. Наверное, глупо бояться наперед. В чужую голову не залезешь, сердцу не прикажешь – даже собственному, не то что другому, пусть и родному. Прошлое уже прошло, его не изменить. Будущее еще не настало, в него не заглянешь. Но как раз на него попробовать повлиять можно. Так что все, что зависит от нее, она сделает. А вообще, видимо, правы те, кто говорит, что жить надо настоящим. А в настоящем у них все прекрасно. Восхитительно.

Секунды неуклонно бегут, и во все стороны летят щепки: это время уничтожает ее, словно хлипкую шлюпку – девятый вал[28].

00:17. От кого: Юлёк: Весь вечер думала, что забыла тебе сказать. Вспомнила вот. Классно смотритесь! Такие зайцы! До сих пор в шоке!

* * *

«Продолжается регистрация на рейс номер семнадцать тридцать авиакомпании „Аэрофлот – Российские авиалинии“ в Петропавловск-Камчатский…»

……

«Пассажиров, вылетающих рейсом номер семнадцать тридцать авиакомпании „Аэрофлот – Российские авиалинии“ в Петропавловск-Камчатский, приглашаем пройти на посадку».

Шесть часов пронеслись как один миг. В семь утра за мамой закрылась дверь. В полвосьмого – открылась. Егору. Десять – он кладет ее чемодан в багажник такси. Одиннадцать – таксист тормозит перед терминалом аэропорта Шереметьево и бодро желает им хорошего полета. Теплые руки размыкаются. Полдень – посадка на рейс открыта. А значит, ей пора.

Сегодня они живого места друг на друге не оставили, а Ульяне все мало. Мало доказательств. Мало его. Мало! Щека прижимается к груди, а ухо тревожно прислушивается к аритмии соседнего сердца. Душа требует сию секунду что-то ему отдать. Частичку себя.

– Слушай… – не слишком хорошо осознавая, что делает, Уля оторвалась от Егора, потянулась к болтающейся на шее деревянной подвеске, расстегнула карабин и тут же, не дав ему опомниться, оплела руками плечи и застегнула уже на его шее, – пусть пока побудет у тебя.

«Тебе, кстати, больше подходит».

Да, больше: словно для него создавалась. Грубовато исполненная птица на черном кожаном шнурке переселилась туда, где ей место.

– Зачем? – в глазах глубокого синего цвета в медовую крапинку читается удивление, даже обескураженность. «Чего это ты?» – примерно вот это.

– Мне так будет спокойнее.

Теперь его подбородок падает на грудь: Егор недоуменно сверлит ее взглядом из-под лохматой копны волос. Смотрит исподлобья, пристально, но в глазах постепенно проступает осознание. Пока все еще мутное.

– Мне отец ее подарил, когда мы последний раз виделись, – запинаясь, смущенно бормочет Уля. – А ему подарил один абориген хабаровский. Сказал, что над ней шаманили. Это птица Гаруа. Что-то вроде твоего Феникса. Вроде оберега…

Красивые густые брови взмывают сразу в поднебесье, а в синих глазах искрится смех: похоже, про себя он над ней просто угорает. Молча.

– Пообещай, что не снимешь! – в отчаянии восклицает Ульяна. – Я сама с тебя ее сниму. Когда вернусь.

Точно угорает. Хранит молчание, однако во взгляде читается абсолютно все. «Взрослая девочка, а все так же веришь в сказки». Но Уля не обижается, ей не до обид. Она сейчас во что угодно поверит, если ей пообещают, что с ними, с ним все будет в порядке.

– Ладно, – усмехается он, сдаваясь. – Сама снимешь. Придется тебе за ней вернуться.

«Я не за ней вернусь…»

– Егор?..

Голос предательски дрожит. Со всеми потрохами себя сейчас ему выдаст. Ну и пусть. И ладно.

– М-м-м?

А он какой-то рассеянный с самого утра. Думает о чем-то и не делится, хмурится только постоянно и крепче обнимает.

«Поехали вместе?..»

– Все будет хорошо?

«Пожалуйста…»

– Угу…

Сильные руки последний раз обхватывают плечи, губы последний раз касаются макушки. Его грудь поднимается, она слышит глубокий вдох, давит чертов ком в горле. Впереди чертовы две недели, чертова неизвестность, чертова вечность, чертова бездна. Чертова мерзлота.

А она – чертова дура, которая пытается казаться сильнее, храбрее и независимее, чем есть. Вот вернется и больше от себя не отпустит. Никогда. Никуда.

Пора.

– Собиралась признаться, что это ты доломала мой велик, пока я не видел? – доносится смеющееся уже в спину.

Вспомнил тоже… Когда это было! Пятнадцать лет назад! Велик доломала не она, а Юлька. Случайно! Пока он не видел…

Между ними уже метров пять.

– Выше бери! – оборачивается она. Улыбка рождается в муках, проступает, преодолевая щемящую боль. И цепенеет на губах, фальшивая.

А на его лице яркими красками проступает озадаченность. Аня была абсолютно права – в каждом из своих предположений.

«„А меня за что любить? Такого?“

………

Дурак…»

– Вы-ы-ыше? – тянет Егор с притворным удивлением. – С парашютом надумала прыгнуть?

Пожалуй, для нее, до смерти боящейся высоты, это и впрямь будет похоже на прыжок с парашютом. Определенно да. Последний-препоследний раз обернуться, последний раз улыбнуться, запомнить каждую тянущую жилы секунду. Плакать потом.

– Может быть!

«Пока…»

«Пока».

.

Музыка:

Shinedown – Beyond The Sun

Joywave – Traveling At the Speed of Light

VIII. О бабушках

Девятое утро подряд начиналось не со сладкого потягивания в постели, не с попыток вспомнить сизые сны, не с душа и не с кофе. Уже девятое утро Уля просыпалась с одной и той же мыслью: «Минус один». Вот и сейчас мозг удовлетворенно вычеркнул очередные сутки и констатировал: «Осталось пять. Пять дней». Глаза еще закрыты, а посчитать уже